 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
25 мая
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Наверное, уже по первым кадрам вы заметили, что мы находимся не в привычном интерьере, а изменили своим правилам и приехали в гости к нашему гостю, извините за такую тавтологию. Обычно приходят к нам, а вот сегодня мы в гостях. Объясняется это очень простым обстоятельством – в Нью-Йорк приехал злодей, и любезно пригласил нас к себе. Кто же откажется прийти в гости к настоящему злодею? Итак, Борис Акунин. Григорий, добрый вечер. АКУНИН. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Акунин – это псевдоним, поэтому я вас называю не Борис, а Григорий, хотя большинство ваших читателей и почитателей уверены, что обращаться к вам надо: Борис. Первый вопрос такой: я достаточно проявил знание японского языка, сказав, что Акунин – это злодей? АКУНИН. Правильно. Аку – это зло, нин – это человек, значит – человек зла, злодей. ТОПАЛЛЕР. Значит, все верно. Псевдоним - «злодей». Почему? Какая-то была особая идея, или «с потолка»? АКУНИН. Нет, совсем не с потолка. Я свято верю, что название вещи определяет ее судьбу, в том числе и название проекта, имя человека и так далее. Поэтому я долго выбирал, как мне назвать этот новый литературный персонаж, который я создаю. Там целая история. Во-первых, сначала читатели думали, что имеется в виду анархист Бакунин, потому что «Б. Акунин» - так были подписаны первые издания книжек. Потом где-то к четвертому роману, когда появилась японская линия, наиболее просвещенные по восточным делам читатели стали догадываться, в чем здесь дело. А дело совсем не в Бакунине. И не в том, что я считаю себя злодеем или что-то собираюсь злодейское учинить над читателями. Нет, штука в другом. В том, что главные герои всех моих книжек – это не положительные персонажи, которые всегда более или менее одинаковы, а нехорошие люди, злодеи. И мои книжки создают целую галерею злодеев. Причем, меня интересуют не мелкие бесы, не скучное повседневное зло, а зло демоническое. Потому что оно представляет настоящую опасность, оно соблазнительно, оно непредсказуемо, оно бывает очень красиво. В моих книжках вы не найдете злодеев мелких, скучных и неопасных. Каждый из них – это достойный противник. Каждого из них победить – целая история, и не всегда у моего героя это получается. А если даже и получается, иногда читатель закрывает книжку и думает так: «Черт, кто знает, может быть, злодей был прав?» ТОПАЛЛЕР. Григорий Шалвович Чхартишвили... Фамилия непростая. Неправильно произнес? АКУНИН: Почти правильно: Чхартишвили. Чхарт - это по-грузински «маленькая черная птичка». Я когда был в Чехии, мне сказали, что это та же самая птичка, которая по-чешски называется «кафка». ТОПАЛЛЕР. Интересно... Кафка по-чешски, чхарт по-грузински, злодей по-японски... Григорий Шалвович, а с чего начиналось? Вы заканчивали ведь МГУ, верно? АКУНИН. Я заканчивал МГУ когда-то, да. Институт стран Азии и Африки. По образованию, по специальности, по опыту своей предыдущей литературной работы я японист. ТОПАЛЛЕР. Занимались японской литературой, профессиональный переводчик. Ваши переводы неоднократно публиковались, и японская литература стала достоянием российского читателя во многом благодаря вашей работе... АКУНИН. Ну, это не совсем так, потому что и до меня были замечательные… Так, я не говорю, что я замечательный, я говорю: до меня были замечательные переводчики. ТОПАЛЛЕР. Вы достаточно проявили скромность, можете уже дальше… АКУНИН. Вот. Но какие-то писатели, на мой взгляд, интересные, да, по-русски заговорили из-за меня. ТОПАЛЛЕР. И вы пришли работать в уникальный журнал «Иностранная литература» или, как ее называли, «Иностранка». Пришли, правда, тогда, когда «золотое время» «Иностранки» осталось позади. Времена, когда благодаря этому журналу, мы познакомились с Сэлинджером и Воннегутом, Мориаком и Моравиа, Амаду и Саган, с «черной птичкой» Кафкой, прочитали «Вечер в Византии», «Аэропорт», «Аварию» Дюрренмата… Все это мы открывали благодаря «Иностранке». АКУНИН. Меня пригласили в редакцию журнала в 86-м году. Это было особенное время. Я очень хотел работать в этом журнале, но в советские времена это было невозможно. Это было, в общем, закрытое, режимное учреждение. Там вся верхушка, по-моему, была из КГБ, в каких-то больших чинах. Главный редактор тогдашний был бывший заместитель Молотова. И все было соответствующее – такой «первый отдел». Я когда туда пришел, все были в костюмах и в галстуках. В 86-м году что-то начало меняться. Уже начались какие-то первые признаки того, что потом было названо перестройкой. И меня пригласили работать в этот журнал. Все перемены, которые происходили в стране, в литературном и журнальном мире, происходили на моих глазах, и я даже в некоторой степени в них участвовал. Это было очень интересное время. Адреналиновое. >>
|
