 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
26 февраля
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня небольшая преамбула будет такой. Безусловным рекордсменом по участию в этой программе является Роман Виктюк. Столько раз, сколько он здесь появлялся, не появлялся никто другой. В этот приезд Романа Григорьевича мы посоветовались и решили, что надо сделать все-таки паузу, и записать программу не с ним, а с его ведущим знаменитым актером Дмитрием Бозиным. Дима, добрый вечер. БОЗИН. Добрый вечер. Спасибо за приглашение. И Роману тоже спасибо передам. ТОПАЛЛЕР. Конечно, это же Роман Григорьевич все решает. Кстати, Дима, а в вашей жизни Роман Григорьевич решает только то, что происходит на сцене, или он вообще имеет на вас такое влияние, что во многом вами руководит? Такое случается с артистами. БОЗИН. Нет, нет, нет. Много мною руководить он бы мною и не стал, но просто он так выстраивает сценическое пространство, что оно выстраивает мою жизнь. Вот так получается, что, когда я работаю в спектаклях, те люди, которые приходят на спектакли, так или иначе становятся впоследствии частью моей жизни. Поэтому тут зависимость есть. ТОПАЛЛЕР. Сколько лет вы с Виктюком работаете? БОЗИН. Ой, порядка одиннадцати, наверное. ТОПАЛЛЕР. Не надоел? БОЗИН. Нет. ТОПАЛЛЕР. Но ведь притом, что он безумно талантливый и интересный, он человек весьма и весьма сложный, и в репетициях, насколько я знаю, достаточно тяжелый. Вы взрослеете, у вас тоже характер не улучшается, в какой-то момент вам не осточертело, у вас нет ощущения того, что появилось желание вырваться из-под могучего пресса Виктюка? БОЗИН. Пресс не такой могучий. Там не в этом дело. Это просто пресс того, что очень интересно. Сколько мы работаем вместе – это всегда интересно. А то, что вырваться – конечно, хотелось. ТОПАЛЛЕР. А получается? БОЗИН. Да. И еще же очень много людей, которые говорят: "Дима, ну, сколько можно делать одно и то же?! Ну, попробуйте, может быть, еще что-то. Ведь вам же сниматься надо, обязательно нужно сниматься. Вам вот так-то нужно сниматься да с таким-то лицом... Да вы не снимаетесь уже десять лет? Ну не может этого быть! Ну, пожалуйста". И вот в конце концов приходит режиссер и говорит: "Двенадцать серий. Будем сниматься". Я иду в двенадцати сериях сниматься. В конце говорю: "Очень здорово, но, пожалуй, я еще вот в театре побуду". Потому что одно дело вырваться – какое-то твое собственное дело и так далее, а другое – что делать? Виктюк предлагает потрясающе странные вещи, которых ты не ждешь. И это длится одиннадцать лет. Это удивляет тебя. А ты удивляешь его, что вот тут ты был в "Рогатке", здесь ты был в "Саломее", а здесь ты сыграл Рудольфа Нуреева. И он говорит: "Димка, это портретное сходство! Почему ты так на него похож? Как это вышло?". Все эти удивления, они так вот одиннадцать лет и держатся. ТОПАЛЛЕР. Но за все надо платить. Вот за это удовольствие – работать с Виктюком, за это самовыражение, за это партнерство с великими артистками (мы об этом еще поговорим дальше) надо платить. Платить в первую очередь тем, что Бозин сегодня хорошо и широко известен в театральных кругах, но, наверное, Бозин мог бы иметь сегодня такую всероссийскую славу, как его такие же коллеги в образе мачо - я имею в виду Машкова, Певцова - Бозину там тоже вполне нашлось бы место. Разве нет? БОЗИН. Там такая история очень-очень-очень - нужно быть нормальным. ТОПАЛЛЕР. Что вы имеете в виду? БОЗИН. Вот быть человеком. Быть хорошим, понятным человеком, вот таким вот с проблемами. С проблемами. У меня трудности с проблемами – вот это моя самая основная проблема. В кино, появиться, и чтобы тебе поверили, что у тебя есть проблема, которую ты не можешь решить, вот почему-то у меня это не получается. Но это и на театре не очень получается. С Виктюком нашли такую очень интересную грань, когда человек, он такой постоянно сильный, он красив, он уверен в себе, но тут вдруг жизнь (скорее, Бог), как Одиссею, предлагает ему сверхчеловеческие испытания. И вот тогда у него возникают трудности. А в кино чаще нужно решать человеческие проблемы, а у меня это... ТОПАЛЛЕР. Дима, вы так красиво уходите от ответа, я вас попробую, не то, что загнать в угол, а немножко как бы припереть вопросом в лоб. У вас к вашим коллегам, которые завоевали себе всероссийскую славу, в первую очередь благодаря различным сериалам и так далее, зависти-то актерской нет? Только подумайте прежде, чем ответить, потому что актер на самом деле не может не завидовать, когда его узнают на улицах меньше, чем его коллегу. БОЗИН. Даже не собираюсь отпираться. Есть! Есть! И я думаю: "Ну как же так? Почему же я не могу? Вот то, что я умею, почему же это так не интересно для кино?". То есть вот то, что именно мне свойственно – вот быть таким. Но! Но не интересно. Не нужен для кино человек вот такого склада, как я. Вот и все. ТОПАЛЛЕР. Ну, я думаю, что вы на самом деле сознательно смещаете акценты. Я не думаю, что такой человек, как вы, не нужен для кино. Я не думаю, что вы не могли бы играть те роли, как актеры, которых мы только что упомянули, по уровню дарования, по уровню профессионализма. Я думаю, что дело здесь все-таки в том, что вы предпочитаете вот этот поиск и это творчество (я не ерничаю) вот этому процессу всероссийской известности. Вы сознательно сделали ставку на театральную работу с Виктюком, а не на то, чтобы сниматься в фильмах и в сериалах? БОЗИН. На театральную работу с Виктюком, потому что вот был бы еще человек, который бы вот этими вещами со мной занимался, я бы занимался с ним тоже. Тут такая история. Какой-то мафиози, хороший дядька, который дарил жене спортивные клубы целиком и "феррари" быстро, просто, и он мне очень просто сказал: "Либо ты Тарковский, и тебе тяжело, либо вот завтра у тебя все будет в порядке. Делаешь просто вот, только нужно сделать что-то правильное, то, что нужно сделать сейчас". И я выбрал первое. Тогда – сразу. Я еще тогда мальчишкой был совсем. Не знаю, почему-то я для себя... как-то вот такое ощущение, что папа другому учил. Вот если этот творческий поиск, он понадобится, вот если то, что я делаю... Извините, Кастанеда очень славно сказал, что у любого человека есть два пути, оба "ведут в никуда", но один нравится, другой не нравится. Глупо обманывать себя и сказать: "Мне не нравится этот путь, но зато он приведет меня к какой-то интересно цели". Оба "ведут в никуда". Нужно идти тем, который нравится. ТОПАЛЛЕР. Но во многом за этот выбор вы должны благодарить или, наоборот, проклинать именно Виктюка, потому что, насколько я знаю, Виктюк вас взял за шкирку, образно говоря, вы еще учились на третьем курсе... БОЗИН. Да. Это точно так. Я должен был оставаться в Театре имени Моссовета, играть Николку в "Белой гвардии", играть всех принцев во всех сказках, и я должен был вырулить вот туда, туда, в эту историю... ТОПАЛЛЕР. Он вас просто утащил. БОЗИН. И он вдруг схватил за шкирятник и выкинул туда, где я ничего не знал, где я рисковал, где на меня сразу навешали кучу всяких разных... кем я и не был никогда. Тут же моментально появились какие-то скандальные вещицы, которые... Я ни за что бы жизни не стал этого делать, если бы не Виктюк – это действительно. Я бы в эту струю не попал. Но она мне нравилась, еще когда я маленький был. ТОПАЛЛЕР. Виктюк довольно много эксплуатирует в хорошем смысле этого слова ваши возможности сценического движения: танец, сцендвижение, практически миманс, пантомима – как угодно можно определить. У вас была какая-то специальная подготовка до этого, вы этим занимались, или это пришлось осваивать потому, что этого он требовал? БОЗИН. Он не из тех - когда режиссер берет тебя на роль и говорит: "Я возьму вас на роль, если вы умеете водить машину" - стандарт такой вот. В Америке не спрашивают – понятно, все водят. А у нас часто. Так вот Виктюк не из этих людей. Он не спрашивает, владеешь ли ты айкидо, он говорит: "Я беру тебя в спектакль, вот тебе тренер, через полгода ты должен владеть айкидо". Это такой другой человек – деспотичный. Он может заставить людей. Я когда смотрел на двадцать наших бойцов, которые до этого ничем не занимались, а тут вдруг крутят сальто и тому подобное, я вдруг понял: человек заставил поменять жизнь этих двадцать людей. Поэтому, конечно, есть такая эксплуатация, нужно было многое готовить. Но я был хорошо тренированный. У меня отец всю жизнь гимнастикой прозанимался и мне велел. То есть спорт – волейбол, теннис, плавание – это всегда было. Танцевать – кличка была "Джексон" в школе. Новоуренгойский, но Джексон. ТОПАЛЛЕР. Джексон из Нового Уренгоя, есть предложение – давайте посмотрим вместе маленький фрагмент из "Саломеи", где эти ваши таланты в полной мере присутствуют, а потом вернемся к разговору. БОЗИН. Давайте. (Фрагмент из спектакля "Саломея") ТОПАЛЛЕР. Посмотрели, насладились вашим замечательным сцендвижением, и возвращаемся к нашей беседе. Кстати, "Саломея" – это какой год? БОЗИН. Ой, я никогда не помню цифр. Ну, 99-й, может быть, 2000-й – я не помню. ТОПАЛЛЕР. Ну, то есть уже довольно давно. БОЗИН. Довольно давно. >>
|
