 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Обычно когда я представляю женщину, и не просто женщину, а красивую женщину, то можно быть уверенным, что у нас в гостях актриса или певица. Но в моей практике первый случай, когда красивая женщина – это политик. Нино Бурджанадзе – председатель парламента Грузии. Нино Анзоровна, добрый вечер. БУРДЖАНАДЗЕ. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Что красивые женщины делают в политике? Это разве занятие для красивых женщин? Или вы с детства об этом мечтали? БУРДЖАНАДЗЕ. Во-первых, спасибо, конечно, за добрые слова и за комплимент… ТОПАЛЛЕР. Это констатация факта. БУРДЖАНАДЗЕ. …это всегда приятно. Но на красоту у меня, конечно, свои взгляды, поскольку вы знаете, насколько красивыми бывают действительно женщины, тем более в Грузии. У меня был прекрасный пример – моя мама, которая была действительно красавицей, так что я никогда себя красивой не считала и не считаю, поэтому я спокойно к этому отношусь. Что касается вопроса: "Что делают женщины в политике?" или как вы сказали: "красивые женщины в политике"… ТОПАЛЛЕР. Нет, что делают вообще женщины в политике, мне понятно. Но что делают красивые женщины?! Я понимаю, что красивая женщина еще в данном случае отличается большой скромностью. Я ведь вас специально в определенной степени провоцировал. Вот мне, например, удалось навести справки, что вы… может быть, это вранье, и вы сейчас разрушите эту легенду, что вы в свое время смотрели фильм "Посол Советского Союза", и вам судьба Коллонтай чрезвычайно понравилась, и вам тоже захотелось заниматься такой деятельностью? БУРДЖАНАДЗЕ. Это совершенная правда. Мне было около семи лет, наверное, когда я смотрела этот фильм, и я была абсолютно поражена силой воли этой женщины и тем, как она достойно представляла свою страну. И действительно это было таким толчком, что меня, может быть, и привело в определенном смысле в политику, потому что после этого фильма я очень интересовалась политикой, международными отношениями, и я мечтала быть послом, дипломатом, хотя, честно говоря, надеяться на то, что я смогу когда-нибудь представить свою страну независимую и самостоятельную, было практически невозможно. И помню однажды, рассматривая политическую карту мира, я сказала отцу, что хорошо бы было, если бы Грузия была отдельным государством и была покрашена в другой цвет. На что получила ответ очень такой грустный: "моему поколению не суждено увидеть Грузию самостоятельной, но, может быть, твоему поколению повезет". Я рада, что мне посчастливилось представлять независимую Грузию. ТОПАЛЛЕР. И что отец оказался не прав в данном случае. БУРДЖАНАДЗЕ. Что отец оказался не прав, и что даже его поколение это увидело. ТОПАЛЛЕР. А вас в строгости воспитывали? Я задаю этот вопрос, потому что я знаю, что ваш отец (раз уж вы о нем заговорили) вас не отпустил в первый раз в Москву, когда вы хотели уехать. БУРДЖАНАДЗЕ. Да, после окончания школы я готовилась поступить в МГИМО (Московский институт международных отношений). И в самый последний момент отец, который всегда меня баловал и всегда исполнял любые мои желания (хотя я как-то всегда старалась себя сдерживать в этих желаниях), он в последний момент отказался меня отпустить. И сказал, что он с самого начала знал, что меня не отпустит одну в Москву в 16 лет, но просто не хотел мешать моей мечте. ТОПАЛЛЕР. Крылья подрубать. БУРДЖАНАДЗЕ. Да, что-то в этом роде. Он считал, что человек должен сформироваться в своей естественной среде, то есть в той ситуации, где он почувствует все и плюсы и минусы своей национальности, духовности своей нации, а потом, когда он или она уже сформируется как личность, можно уже уехать и учиться и жить долго вдали от дома. ТОПАЛЛЕР. И в результате жизнь развивалась следующим образом. Вы закончили юрфак Тбилисского университета, и после этого все-таки мечта уехать в столицу исполнилась. Уже не надо было спрашивать папу, вы уже были взрослой, ну или скажем так, относительно взрослой. И вы уехали в Москву. Что дальше? БУРДЖАНАДЗЕ. Во-первых, спрашивать и советоваться нужно всегда. Тем более, с родителями и с близкими людьми. Меня действительно очень поддержали, потому что для меня было очень интересно продолжить учебу в Московском государственном университете на юрфаке. И я там защитила диссертацию по международному праву. Мы вместе с мужем уехали в Москву и защищали диссертацию вместе. ТОПАЛЛЕР. Конечно, со старшими, особенно в Грузии, надо советоваться. Особенно с отцом. Но когда уезжаешь с мужем в Москву, уже несколько иная ситуация, насколько я понимаю. А как жизнь складывалась в Москве? БУРДЖАНАДЗЕ. Очень хорошо. ТОПАЛЛЕР. Сколько вы там прожили? БУРДЖАНАДЗЕ. Мы прожили в общей сложности более пяти лет. И я с большим удовольствием вспоминаю эти годы. У нас было очень много друзей, и до сих пор есть много друзей в Москве. И мы себя там действительно хорошо чувствовали. У меня есть, конечно, ностальгия по тем отношениям, очень добрым и приятным, которые тогда царили вокруг нас, вокруг нашей семьи. ТОПАЛЛЕР. Я хочу вам признаться, что я сегодня нахожусь в несколько сложном положении, потому что, с одной стороны, понимаю, что не разговаривать с вами о политике глупо; а с другой стороны, говорить только о политике вот в этой программе тоже как-то не очень правильно. БУРДЖАНАДЗЕ. Нужно разумно комбинировать. ТОПАЛЛЕР. Да давайте мы будем как-то так из огня да в полымя немножко бросаться. Вы эмансипированная женщина? БУРДЖАНАДЗЕ. Вы знаете, это в зависимости от того, что вы считаете эмансипацией. Если под эмансипацией вы понимаете независимость – да, я независимый человек, хотя я всегда считаюсь с очень многим, и любое решение, любой шаг я взвешиваю. Я считаю, что даже эмансипация должна быть в рамках. И человек, если он действительно умный, он всегда должен находиться в определенных рамках. Я не считаю, что эмансипация – это то, что тебе не уступят место или не пропустят вперед, или не подадут пальто, например. Я считаю, что эмансипация – это когда ты на равных принимаешь решения, и когда решения принимаются не по тому принципу, кто женщина, а кто мужчина, или женщину избирают или назначают на должность не по принципу половой принадлежности, а по принципу ума. Это и есть эмансипация. ТОПАЛЛЕР. Вы как-то сказали, что если бы вам пришлось выбирать между политикой и семьей, вы бы, безусловно, выбрали семью. Вы немножко здесь слукавили? Поскольку, я так понимаю, что ваш график работы и жизни построен таким образом, что вы и семью-то, наверное, видите редко. У вас двое детей? БУРДЖАНАДЗЕ. У меня двое детей, да. ТОПАЛЛЕР. А вы хоть немножко ими занимаетесь? БУРДЖАНАДЗЕ. Вы знаете, я не лукавлю, потому что если придется выбирать – иметь нормальную семью или работать, нужно выбрать семью, потому что если у тебя нет нормальной семьи, ты не сможешь нормально работать. Если бы меня не поддерживала вся моя семья, начиная с родителей, что очень важно, если бы меня не поддерживал мой супруг, который действительно всегда рядом, и я знаю, что на него можно положиться, и если бы меня даже поддерживали мои сыновья, которым двадцать и одиннадцать лет, мне было бы сложно нормально выполнять свою работу. А ненормально и недостаточно выполнять работу я не хочу. Да, я, конечно, очень мало времени провожу с семьей, но могу сказать, что я в курсе всех событий жизни моих детей и членов моей семьи, и как бы сложно ни было, я все-таки все контролирую. >>
|
