 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
Суббота, 4 мая
|
Топаллер: Это кто кому говорил? Вы Куросаве или Куросава вам? Добронравов: Куросава так говорил всегда. Мы что-то обсуждаем, и он говорит: "Федя-сан, ………!" Я уже понимал, что это такое. Но еще были бытовые слова, которые мы усваивали. Было много интересного. Вы понимаете, здесь столкнулись две системы работы, система наша, советская и система высокопрофессионального отношения к съемкам. И здесь было очень много всяких курьезных неприятностей! Например, мы говорим: Куросава-сан, в том эпизоде, который мы снимали в тайге, там брак, соринка в кадре... Он говорит: простите, а что такое брак? Я не понимаю. Как может быть брак? Он всегда удивлялся. Мы говорили: у нас так... Или приходит, говорит: вот здесь надо снимать. А там вообще можно только проявлять, снимать невозможно - чернота! Надо специальные приборы… Топаллер: А приборов нет. А он говорит: как нет? Добронравов: Он так: нужно - значит все. Для него не было слова "нет". Топаллер: Вы "Оскара"-то получили за "Дерсу Узала"? Добронравов: Да… Подержать дали. Все эти премии, даже "Серебряного льва" получал представитель Министерства кинематографии. Топаллер: "Серебряного льва" за "Попрыгунью" с Целиковской? Добронравов: Да. Топаллер: В Венеции, правильно? Добронравов: В Венеции… Я считаю, что в этом фильме Бондарчук сыграл свою лучшую роль. Топаллер: Вообще прекрасный фильм. Добронравов: Мы получили тогда за него два приза: приз "Серебряного льва" и приз критиков в Италии. Но до нас очень поздно дошло. Мы из прессы узнали, что получили призы. Потом их у нас отняли, конечно, и поставили в кабинете директора. Также, как и "Оскара". Подержать дали. Топаллер: Ну и то хорошо… У вас был еще один очень неплохой фильм. Сегодня, в предверии 9 мая, самое время вспомнить. Я имею в виду "Горячий снег", по сценарию Бондарева. Добронравов: Жженов играл…И очень много молодых актеров - Борис Токарев, Коля Еременко... Топаллер: Одна из первых его ролей, по-моему… Добронравов: Одна из первых. Этот фильм снимал тоже оператор, но он уже переквалифицировался в режиссеры - Габриэль Егиазаров, был такой блистательный оператор у нас. И это его первый фильм был. Мы с ним очень дружили. Он фронтовик, как и я. Для меня это был очень близкий фильм. Все ситуации, которые там происходили, я ведь видел в жизни. И мне было просто создавать ту атмосферу, обстановку, ситуации. Топаллер: Когда люди знают, о чем они говорят не понаслышке, это всегда видно. Добронравов: Я вам раскрою один секрет. Мы снимали под Новосибирском всю картину. Потому что снег нужен был. И вот мы попали в ситуацию ужасающую: сильный мороз, минус сорок. Это была невыносимая работа. Все закутанные бегают, мороз! И вот Жженов приехал сниматься в один из эпизодов. Дело на мосту происходит, там все продувается. А он-то с открытым лицом, генерал… Ему надо же играть что-то! И вот он приехал. Мы так сделали, что он сначала не почувствовал мороза. В избушке переодевался. Я туда все бегал, смотрел, когда он будет готов, потому что мне надо было подготовить съемочную площадку. И вот он надел гимнастерку, что-то напевает, ходит уже в образе генерала… Было очень интересно следить за ним. И все он так посматривает в окошечко. А мы все прибегаем какие-то закутанные… Он говорит: что это? Да, ничего, говорю, там солдаты тебя ждут, хотят увидеть генерала Жженова, посмотреть, как он выглядит. И убежал на площадку. Мне режиссер говорит: давай быстренько, мы сейчас выйдем и все - сразу снимаем! Я сижу с камерой, смотрю, когда выйдет Жженов. И вот я вижу, режиссер выбежал, закутываясь на ходу, следом Жженов. Такая лихая папаха, в бурке генеральской, хромает, уже так в образе идет, шаг сделал, второй… Потом вдруг остановился. Повернулся, да как сиганет обратно в домик! Остановили съемку, прибегаем. Он говорит: "Да вы что, с ума сошли что ли?! Я же ведь Жженов! Я ведь еще и актер театра! У меня через два дня премьера. Что же я выйду с губами и носом обмороженными? Разве я могу это сделать?!" Ситуация критическая. Там солдаты стоят. Ждут, как зайцы прыгают… А он разгримировывается. Катастрофа. Режиссер уже на грани срыва… Подошел к окошечку, в дырочку посмотрел и говорит: "Слушай! Ты посмотри, что творится на съемочной площадке! Твои солдаты тебя ждут, ты что, не можешь выйти, два слова сказать им? Ты же генарал!" И вы знаете, что произошло с Жженовым? Актер. Он почувствовал, что он - генерал и что его солдаты ждут. И говорит: "Черт с вами! Я сыграю. Но только один дубль. Где оператор?! Если свет вырубится или еще что - я не буду останавливаться! Только один дубль. И вот так он снялся в том эпизоде. А щеки и нос все-таки отморозил... Топаллер: Но эпизод получился хороший. Я его хорошо помню… Добронравов: Прекрасный! Топаллер: К сожалению, полчаса промелькнули незаметно. Нам с вами пора закругляться. Добронравов: Давайте поговорим еще о Куросаве! Топаллер: Федор Борисович, время кончилось. Придется еще одну передачу записывать, непосредственно посвященную Куросаве. Не возраждаете? Добронравов: Ну что вы! Конечно, нет. Топаллер: Я сейчас вам надо прочитать стихи. Мы всегда передачу стихами заканчиваем, вы это знаете. Две строчки, четыре. Добронравов: Я люблю поэзию… Люблю Пушкина, Лермонтова. "Тучки небесные, вечные странники…" Дальше уже не помню... Топаллер: Федор Борисович, попытка защитана. Спасибо. Я вам очень благодарен за то, что вы пришли. Я вам хочу пожелать здоровья и хорошего настроения. Я вас от всей души поздравляю с наступающим праздником и обещаю, что мы еще обязательно встретимся и поговорим. И о Куросаве, и о вашей жизни в Америке. Мы этой темы совсем не успели коснуться, а ведь очень интересно… Спасибо вам. Добронравов: Спасибо и вам большое. Топаллер: Дорогие друзья, наша сегодняшняя программа подошла к концу. Я еще раз с большим удовольствием поздравляю вас всех с наступающим праздником 9 мая. Счастья вам и здоровья. И будьте, пожалуйста, благополучны.
|
