 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
Суббота, 12 октября
|
Дуров: Раздается звонок: «Лев Константинович, это из Президентского совета. 24 апреля Президент Советского Союза Михаил Сергеевич Горбачев будет вам вручать звание народного артиста Советского Союза». Я говорю: «Простите, я только возьму записную книжку и посмотрю… Вы знаете, у меня съемка, я не смогу». Они говорят: «Вы что?» Я говорю: «У меня съемка. Звание дают мне, одному человеку, а на съемку приедет сотня людей, как я могу?» Мне говорят: «Нет, вы, наверно, что-то…» И кладется трубка. Проходит, по-моему, полтора месяца. Звонок: «Лев Константинович, здравствуйте. Это из Президентского совета. Такого-то числа Президент Советского Союза Михаил Сергеевич Горбачев…» Я говорю: «Простите, пожалуйста, я возьму записную книжку… Извините, у меня съемка». Там пауза. Потом говорят: «Вам ничего не кажется?!» Я говорю: «Вообще-то нет». И опять те же самые привожу доводы. Вешаю трубку, звонит директор театра: «Ты что, совсем уже с ума сошел, да?!». Я его спрашиваю: «Вы бы отменили спектакль?» Он говорит: «Подумал бы». Я говорю: «Вот вы подумали бы, а я не могу думать». Проходит полтора года. Раздается звонок, такие слова в трубку! Повторить не решаюсь. Кто говорит? Твой министр культуры Коля Губенкоговорит! Если ты не придешь и не заберешь свою папку, я вообще тебя знать не знаю! Прихожу. Там кому орден, кому чего, всем цацки сейчас будут раздавать. И вдруг Николай таким ехидным голосом говорит: «Полтора года спустя я с большим удовольствием вручаю звание Льву Константиновичу Дурову!» И протягивает папку. Я беру. Он делает такое «фу» и куча пыли летит мне в лицо! Он говорит: «Получил?» Я говорю: «Ну, ты мерзавец!» Он полтора года не стирал с папки пыль... Совсем недавно встречаемся после премьеры с Михаилом Сергеевичем. И, извините, мы с ним стали выпивать. Я ему говорю: «Вот вы законодатель…» Он отвечает: «Не приставайте ко мне! Давайте лучше с вами выпьем. Я ведь знаю, как вы дважды ко мне не приходили!» Топаллер: Я думаю, это уникальный случай. Дуров: Но что же поделать. Топаллер: Ну не было у актера времени зайти к Президенту получить звание. Занят был. Нормально… Лев Константинович, мне ужасно жалко, что время подходит к концу. Ничего не успели услышать из ваших замечательных баек, которыми полна книжка «Грешные записки». Одна история с котом чего стоит! Я уже не говорю о том, как вы средство от облысения в поезде использовали… У нас есть традиция: мы передачу заканчиваем стихами… Дуров: Сейчас я попадусь… У меня уже вторая книжка вышла. Она, наверно, хуже первой. Называется «Странные мы люди». Шел вечер «великих русских поэтов». Сами понимаете - в кавычках. Все графоманы собрались. То есть я – графоман, и они все. Валя Гафт, Леня Филатов, Качан, кто-то еще… Гафт и говорит: «Ты не обидишься, я только сейчас на тебя написал эпиграмму?» Я говорю: «Валь, чем злее, тем лучше». И он прочел такую эпиграмму на меня: Актер, рассказчик, режиссер, Но это Леву не колышит, Он стал писать с недавних пор. Наврет, поверит и напишет. Топаллер: Обижаться не на что. Хорошая эпиграмма. Дуров: Все правда. Топаллер: Лев Константинович, я вам очень благодарен за то, что вы пришли. Мне было очень приятно и интересно с вами познакомиться. Я вам желаю радости творчества, хороших спектаклей, хороших партнеров, хороших зрителей, что немаловажно. Хороших режиссеров вам желать после Эфроса, видимо, бесполезно... А еще я вам хочу пожелать, чтобы каждый раз, когда власть имущие соберутся вам вручать очередное звание, вам как всегда, было некогда, потому что вы заняты или в спектакле, или на репетиции, или на съемках… Дуров: Хорошо, что вы мне не пожелали, как та девушка в песне: «Если смерти, то мгновенной, если раны – небольшой». Мы иногда с Вовкой Качаном занимаемся разоблачением песен. «Мы будем петь и смеяться, как дети, среди упорной борьбы и труда». Мол, вы давайте, вкалывайте, а я буду «о-па – о-па!» И еще очень сексуальная песня: «От любви качает теплоход». Это как? Синхронный секс, что ли? И массовик-затейник орет в мегафон: «Приготовились! Начали! И – раз! И – два!» Топаллер: Лев Константинович, к сожалению, на этой оптимистической ноте… Дуров: Это что, в передачу войдет?! Топаллер: Конечно, а как же! Дуров: Да перестаньте! Топаллер: Конечно, войдет! Неужели вы думаете, что я это вырежу? Дуров: Конечно! Топаллер: Ни за что! Дорогие друзья, наша программа подошла к концу. То, что сейчас мне еще посчастливится услышать, к сожалению в программу не войдет… Примите мои искренние соболезнования. До встречи через неделю и будьте, пожалуйста, благополучны.
|
