 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
Суббота, 27 апреля
|
ТОПАЛЛЕР. Вы человек эмоциональный? ЭЙФМАН. Я думаю, что да. ТОПАЛЛЕР. Вы сами сказали слово "диктатура". Правда, уточнили, что это не "диктатура Эйфмана", а "диктатура идеи Эйфмана", но по сути этоодно и то же. Но раз диктатура, значит диктатор. Раз диктатор, значит, "разделяй и властвуй". Вы пользуетесь в своих отношениях с актерами политикой "кнута и пряника"? Сегодня отругал, отматерил, накричал: "Тебя ждут заводы! Тебя вообще надо гнать со сцены поганой метлой!", а завтра сказал что-то доброе, и актеры постоянно пребывают в том состоянии, в котором надо диктатору? ЭЙФМАН. Это не совсем так. Не система "кнута и пряника", а система открытости, откровенности и непосредственной реакции на сегодняшнюю ситуацию. Вот если актер действительно танцует сегодня замечательно, я не могу ему сказать, что плохо, потому что его нужно сегодня ударить кнутом. Я ему скажу то, что он сегодня заслужил. Если завтра он будет плох, я скажу ему, что он плох. Это реакция просто непосредственная. А вот по поводу того, что диктатура идеи и диктатура Эйфмана - это одно и то же, могу поспорить. Это не одно и то же! Потому что диктатура Эйфмана, это диктатура человека, который натягивает все на себя. То есть подчинение себе лично всех. А идея… Она стоит впереди меня! И я ей подчиняюсь также, как и все остальные. Диктатура, которой я подчиняюсь. И идея эта движет мною, в первую очередь мною, понимаете?! ТОПАЛЛЕР. Сколько у вас человек в труппе? ЭЙФМАН. Пятьдесят артистов. Но вообще более ста человек работает в нашем театре. ТОПАЛЛЕР. Великая Фаина Георгиевна Раневская назвала театр "террариумом единомышленников". В вашем театре все то же самое - интриги, подсиживание, склоки? ЭЙФМАН. У нас нет практически ни склок, ни интриг, потому что в нашем театре так сложилось, что все, от мала до велика, осознали: мы зависим от нашей кассы, от нашего успеха, от результата нашего труда. У нас ведь нет гарантированной оплаты. ТОПАЛЛЕР. Вы конъюнктурный режиссер? Когда думаете о спектакле, который собираетесь поставить, появляются мысли - как это пройдет, как это воспримут, сработает ли на кассу так, как должно сработать, будет ли конная милиция или полиция у входа? ЭЙФМАН. Главное - чтобы то, что я делаю, нравилось мне. И чтобы меня это возбуждало, чтобы мне было интересно, чтобы я ощущал что-то в себе. Вот когда ты делаешь что-то очень сокровенное, очень для себя важное, то ощущаешь некий знак, знак, идущий свыше, что в тот момент ты творишь настоящее, истинное. Когда я ощущаю эту связь, когда вижу какие-то куски своей работы, которые сделаны в связи с этим контактом с высшим, это ощущение творческого величия, величия творца, оно посещает меня в такие моменты и делает мою жизнь действительно счастливой. Потому что ощущение человека-бога приходит только в моменты, когда ты творишь, когда ощущаешь великую силу творчества. ТОПАЛЛЕР. У нас есть традиция - мы всегда передачу заканчиваем стихами. Не подведете? ЭЙФМАН. Я только что закончил репетицию и, наверно, в моей голове сейчас только одно: "Ах, если бы вы знали, из какого сора рождаются стихи, не ведая стыда". ТОПАЛЛЕР. "Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда" - прекрасные строки Ахматовой, а в данном случае: "…из какого сора растут спектакли, не ведая стыда". ЭЙФМАН: Наверное, так. ТОПАЛЛЕР. Борис, громадное вам спасибо за то, что вы нашли время встретиться. Я вам очень благодарен. Мне очень приятно и интересно было с вами познакомиться и побеседовать. Хочу вам пожелать, чтобы вас и в дальнейшем все, что вы делаете, возбуждало и чтобы как можно чаще у вас было ощущение человека-бога, потому что вы, наверное, абсолютно правы - это и есть настоящее счастье для любого истинного художника. Спасибо вам. Желаю вам новых замечательных спектаклей, новых аншлагов и в Америке, и во всех странах мира. Спасибо вам. ЭЙФМАН. Спасибо. ТОПАЛЛЕР. Дорогие друзья, наша сегодняшняя программа подошла к концу. Спасибо, что вы эти полчаса были с нами. До встречи через неделю и будьте, пожалуйста, благополучны.
|
