 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
2 ноября
|
Топаллер Добрый вечер, дорогие друзья. Сегодня у нас в гостях человек, представляя которого, надо перечислить очень много регалий. Остановлюсь на самых главных: Президент еврейских общин России, народный артист России, композитор. И все это, как раньше говорили, «в одном флаконе» - Михаил Глуз. Миша, добрый вечер. Глуз: Здравствуй, Витенька. Топаллер Миша, самое главное я перечислил? Глуз: Да. Топаллер Давай начнем с самого начала. Михаил Глуз стал известен тысячам и десяткам тысяч людей после того, как явился одним из создателей знаменитого еврейского камерного театра, который многие знают как театр Шерлинга. Глуз: Да, 25 лет назад… Действительно в сознании евреев, в пробивании стены непонимания театр сделал очень много. Дело в том, что это был театр, который был создан через 25 лет после убийства Михоэлса, после закрытия «Госета», поэтому действительно в истории России, в истории еврейской России, сыграл выдающуюся роль. Топаллер Я прекрасно помню конную милицию, которая меня поразила в центре Москвы. Первый спектакль, который я увидел, «Черная уздечка для белой кобылицы». Я помню тот, извини за неакадемическое слово, шухер, который стоял в Москве по поводу спектаклей еврейского театра. По-моему, вы тогда играли в «Театре-студии киноактера». Было запружено все. Стояли милицейские кордоны. И я помню конных милиционеров, которых раньше видел только перед хоккейными матчами. Глуз: А потом был Театр Эстрады, спектакль «Давайте все вместе». Это было на следующий год. Топаллер Ты был музыкальным руководителем театра, музыка в «Черной уздечке для белой кобылицы», и в «Давайте все вместе» - твоя. И аранжировки народных песен - тоже. Глуз: Это правда. Топаллер Театр шумел, гремел! О театре много писали, вы работали не просто на аншлагах, и даже не на битковых аншлагах, а, в прямом смысле этого слова, яблоку негде было упасть. Люди стояли на ступеньках, в проходах, сидели друг у друга на коленях. И потом вдруг все кончилось. Шерлинг ушел из театра. Или Шерлинга «ушли»… Ты остался в театре художественным руководителем, главным начальником. Глуз: В 84-ом году я стал художественным руководителем и работал до 89-го года. Топаллер Что потом, Миша? Глуз: Я был инициатором открытия первого в Советском Союзе еврейского культурного центра имени Михоэлса. С этим именем меня уже связала дальнейшая судьба. Было очень шумное открытие - 12 февраля 89-го года. Приветствие от Маргарет Тэтчер, от госсекретаря Бейкера, от всех, всех, кроме советских руководителей. То есть был еще больший шухер. Приехал Президент Всемирного еврейского конгресса, Симха Диниц – президент «Сохнута» и так далее. Я переключился на это и вскоре из театра ушел. Топаллер Миша, а почему театр умер? Я не хочу тебя обидеть... Я знаю, что Шерлинг достаточно тяжелый, сложный человек. Ты - значительно более мягкий, более интеллигентный, спокойный, доброжелательный... Но, может быть, это только Шерлингу с его характером удавалось удерживать театр в том виде, в котором он был? Может быть, тебе было просто не по зубам сохранить театр? Извини… Глуз: Вопрос, конечно, интересный… Могу сказать, что я 5 лет еще работал в театре и все-таки горжусь тем, что было создано. Я не помню, видел ли ты, например, ярчайший спектакль «Танго жизни». Это мюзикл, либретто Алика Левицкого. Я ведь не был режиссером и никогда себя не считал режиссером. Но для постановки я пригласил ярчайшую команду. Павел Иосифович Хомский – режиссер, Дмитрий Брянцев – замечательный балетмейстер, Боря Бланк – художник. Это был очень хороший, яркий спектакль… Но в 89-ом году я оказался перед выбором. Мне очень хотелось заниматься еврейским просветительством, время уже поменялось. И люди ушли со мной в никуда. Ведущие артисты ушли со мной. Яша Явно, Ира Климова, Таня Карасик… Мы создали «Тумбалалайку». Шоу-театр «Тумбалайка», который уже 13 лет существут. Топаллер Я тебя знаю много лет. Ты всегда был человеком абсолютно, если можно так сказать, абсолютно творческим. И вдруг у тебя пошел вот такой крен, как ты говоришь, в просветительско-административную, организационную работу. Для меня это было несколько неожиданно: казалось, что ты весь в музыке, весь в творчестве. И вдруг вот такой зигзаг. Глуз: Это не зигзаг. Дело в том, что я почувствовал свою миссию. Я очень хочу сделать так, чтобы еврейская культура в России не умирала, а существовала и развивалась. Честно говоря, я никаким другим администрированием не занимаюсь. Это этапы моего пути – театр, потом центр имени Михоэлса, а сейчас фестиваль имени Михоэлса. Я готов этому посвятить свое время, все свои силы, потому что это очень нужно людям. Топаллер И это при том, что ты был, что называется, «раскрученным» композитором, театральным композитором, что немаловажно. Ты написал музыку, насколько я знаю, к 3 или 4 захаровским спектаклям в «Ленкоме», включая блистательную совершенно музыку к «Поминальной молитве». Глуз: Я этим спектаклем горжусь. И надо сказать, что он кроме «Ленкома» прошел во многих странах. В Австралии, во Франции, в Израиле в Камерном театре… С этого спектакля мы начали фестиваль имени Михоэлса в этом году. >>
|
