 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
Суббота, 30 марта
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Сегодня у нас в гостях удивительный человек. У него такое количество профессий, что трудно их все перечислить. Он был машинистом электровоза и ночным сторожем. Был зеком, поскольку сидел. Несколько лет был Дедом Морозом в программе, которую мы делали в Израиле... Но самое главное - он поэт. Не буду больше вас интриговать. У нас в гостях Игорь Губерман. Игорь, добрый вечер. ГУБЕРМАН. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Меня опять будут склонять за то, что я тыкаю гостю, но я не могу с тобой перейти на вы. Наверное, это было бы как-то нелепо? ГУБЕРМАН. Глупо было бы, конечно. ТОПАЛЛЕР. Скажи мне, пожалуйста, ты помнишь, как ты был Дедом Морозом два или три года подряд? Дина Рубина была Снегурочкой, а ты был Дедом Морозом и читал неприличные стихи с экрана в Израиле. ГУБЕРМАН. Вот насчет неприличных я только сомневаюсь, потому что очень берегу рабочее место людей, с которыми я разговариваю. ТОПАЛЛЕР. Ну почему же? Я прекрасно помню, как ты прочитал стихи, которые я здесь воспроизвести не могу. Потому что если ты прочитаешь, то ничего страшного, а если я… ГУБЕРМАН. А, то есть у меня бланш-карт, да? Я правильно тебя понял? ТОПАЛЛЕР. Ты хочешь мне сказать, что ты когда-то им не пользовался? Даже когда тебе его не давали? ГУЬЕРМАН. Нет, нет. Ты знаешь, я ведь работаю на радио в Иерусалиме, меня начальство по вечерам специально слушает по пятницам, надеясь схватить, не скажу за какое место. И я ни одного из любимых моих слов из ненормативной лексики не употребляю. Но так как у меня все время с кем-нибудь беседа, то я и настраиваю народ перед передачей, и они матерятся, как сапожники, - самые интеллигентные люди. ТОПАЛЛЕР. А с тебя взятки гладки? ГУБЕРМАН. Конечно. Я - чистый человек. ТОПАЛЛЕР. Вот прежде чем мы с тобой сели записывать эту передачу, ты вынужден был позвонить в Израиль и выяснить, все ли в порядке дома. Очередной теракт... ГУБЕРМАН. Да. ТОПАЛЛЕР. Я в Израиле не был полгода. Очень сильно изменилась ситуация? Потому что, знаешь, отсюда всегда кажется страшнее, чем есть на самом деле. Но у меня такое впечатление, что за последние год-полтора ситуация действительно сильно ухудшилась и действительно жить стало намного страшнее. ГУБЕРМАН. Ну, что тебе сказать… У нас полные рестораны вечером, полные кафе. Люди сидят на улицах. Все гуляют. Празднуются все праздники. Но стало больше народу слушать радио и сильнее загружена телефонная сеть, потому что как только какой-нибудь теракт, так, очевидно, 20-30-50 знакомых семей перезваниваются, чтобы узнать, не было ли кого-нибудь на этом месте. ТОПАЛЛЕР. Я вчера разговаривал со своим приятелем, он работает в Иерусалиме, он сказал: "Ты не поверишь, за последний год 10 раз это было при мне. 10 раз я слышал взрывы, 10 раз слышал перестрелку в непосредственной близости". ГУБЕРМАН. Поскольку ты меня все равно будешь дальше об этом расспрашивать, то давай я сразу произнесу некий монолог, который я все равно хотел выбрать время произнести. Мы сейчас в Израиле понимаем нечто, чего не понимают во всем мире, особенно в Европе. Вечером под Новый 2001 год, полтора года назад (я просто не могу этим не похвалиться), я давал интервью по радио "Общей газете". И я говорил там то же самое, что скажу сейчас. Я сказал, что мир опомнится, мир начнет что-то понимать. То, что у нас происходит - это не локальный конфликт, это угроза всему человечеству. И вот-вот уже этот нарыв лопнет, эта раковая опухоль будет удалена. Через 9 месяцев - 11 сентября, и я думаю, что с 11 сентября начался новый отсчет, век наш ХХI начался 11 сентября, потому что я уверен, что все столетие под этим пройдет. Никто никак не хочет понять, кстати, и американцы - тоже,что это не локальный конфликт, это некая раковая опухоль, которая чревата метастазами. Она грозит всему человечеству. Возникла некая новая цивилизация, я не знаю, как ее назвать. Ее политкорректно называют исламским фундаментализмом. Иногда называют терроризмом. Должно быть какое-то новое название, потому что это некая совершенно новая цивилизация, которая в сущности направлена против всего человечества. Вернее, против всех его завоеваний. Цивилизация темная. Средневековое образование некое. Почему темное, средневековое? Потому что они пользуются всеми достижениями техники, но нельзя назвать современным образование, где в мечетях пять раз день (или сколько там?) призывают к убийству всех, кто не мусульмане, где в школах учат убийству. И не только евреев, а абсолютно всех. Где появились смертники. Ведь арабский смертник идет на гибель - здесь не просто темнота. Он якобы просветленный человек, поскольку он верующий. И он уверен, что как только он взорвется, то немедленно оказывается в раю, где его ждут, вода, сад и семьдесят гурий. Такого цивилизация не знала. И это угрожает всем. Я говорил о метастазах. Франция, очевидно, просто боится - там семь или восемь миллионов арабов, там каждый десятый араб. И они с огромной легкостью объединяются. Их объединяет страх. Мы, выходцы из Советского Союза, знаем, как страх способен организовывать людей, делать их послушными. И эти арабы в любой момент соединяются, находят общий язык. Мы, евреи израильские, оказались в авангарде этой кошмарной войны. Я не хочу быть Кассандрой и вообще я не черный чревовещатель, но это угрожает всему человечеству, и очень скоро человечество с этим встретится и столкнется. Бен Ладен - первая ласточка. Нам из Израиля это очень хорошо видно. И, может быть, поэтому (уже конкретно отвечаю на твой вопрос) мы живем довольно спокойно. Потому что глупо суетиться и мельтешить, и ахать, и как-то расстраиваться, и впадать в депрессию, когда это связано со стихией. А это стихия. Некое природное явление. Может быть, от Бога, я не знаю. Все. Прости за болтливость. ТОПАЛЛЕР. Какая же болтливость? Можно считать, что за эти несколько минут ты эту важную, серьезную, тяжелую для всех тему осветил, что называется, полностью. Во всяком случае, свою позицию высказал предельно четко. А теперь давай перейдем к другой теме. Ты уже не работаешь ночным сторожем? ГУБЕРМАН. Я уже давно не работаю. Вообще, знаешь, давай, определим понятия ночного сторожа. Когда-то я им работал. ТОПАЛЛЕР. Ты покончил с этим? ГУБЕРМАН. Меня уволили. ТОПАЛЛЕР. Как?! И из ночных сторожей тоже? ГУБЕРМАН. Да. Да. >>
|
