 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня у нас в гостях человек, титулы которого можно перечислять достаточно долго. Четырежды лауреат Государственной премии России, лауреат Государственной премии Советского Союза, секретарь Союза кинематографистов Москвы, член Академии "Оскара" – естественно, Соединенные Штаты. Но я думаю, что все эти перечисления можно не делать, а достаточно сказать, что это создатель фильма "Белое солнце пустыни" Рустам Ибрагимбеков. Рустам, добрый вечер. ИБРАГИМБЕКОВ. Добрый вечер. Один из создателей. ТОПАЛЛЕР. Автор сценария. Там было два создателя – сценарист и режиссер. ИБРАГИМБЕКОВ. Но со мной вместе писал сценарий великий русский кинодраматург Валентин Иванович Ежов. Мы вдвоем писали сценарий. Сейчас его уже нет, но я с удовольствием вспоминаю о нем. ТОПАЛЛЕР. Отдаем дань памяти и уважения. Рустам, очень рад вас снова видеть. По-моему, мы с вами встречались почти три года назад? ИБРАГИМБЕКОВ. Почти три, да. 2003 год был. ТОПАЛЛЕР. Я помню, что тогда наш разговор в основном крутился вокруг той работы, которой вы были, если можно так сказать, абсолютно заражены. Я имею в виду Казахстан, который вас пригласить делать какую-то там сумасшедшую совершенно работу совместно с американцами. ИБРАГИМБЕКОВ. Да. ТОПАЛЛЕР. Работа закончена? ИБРАГИМБЕКОВ. Работа закончена. Надеюсь, что в июне этого года будет всемирная премьера и, в том числе, на довольно большом количестве экранов она выйдет в Соединенных Штатах. ТОПАЛЛЕР. Довольны работой? ИБРАГИМБЕКОВ. Я – да. ТОПАЛЛЕР. А как это?! Подождите, подождите! Я специально… Я думал, сейчас художник начнет говорить: "Нет, хотелось бы сделать по-другому, какие-то вещи не удалось, и сейчас я…". Так же надо отвечать, Рустам. ИБРАГИМБЕКОВ. Я сейчас объясню. В этой картине я был еще и продюсером, и поэтому называть меня художником применительно к этой картине, довольно сложно. Задача была очень непростая. Картина должна была понравиться и в Казахстане, и в частности ее заказчику Нурсултану Назарбаеву… ТОПАЛЛЕР. А он лично заказывал? ИБРАГИМБЕКОВ. Он лично заказывал эту картину, и ему очень важно было, чтобы эта картина широко вышла бы в мире. А с другой стороны, она должна была понравиться, например, Харви Вайнштейну, который ее купил для проката в Америке. Но при всем при том что и тот и другой очень достойные люди, вкусы у них разные. ТОПАЛЛЕР. Я так понимаю, что если Назарбаев лично заказывал этот гимн Казахстану – вы меня поправьте, если я ошибаюсь по сути, - то проблем с деньгами не было? ИБРАГИМБЕКОВ. Проблем с деньгами не было, просто они поступали нерегулярно. ТОПАЛЛЕР. Много, но нерегулярно. ИБРАГИМБЕКОВ. Ну, это национальная особенность. Даже если дают много денег, все равно дают их не вовремя и с большими опозданиями. ТОПАЛЛЕР. То есть приходилось звонить Назарбаеву и говорить: "Деньги кончились". ИБРАГИМБЕКОВ. Но самое главное, почему я так уверен, что уже получилось, потому что уже то, что мы дошли до конца – это уже большая победа. Это была первая картина, сделанная там, по всем законам мирового и я бы сказал даже американского кинематографа. То есть со всеми страховками, профсоюзами… ТОПАЛЛЕР. Во сколько обошлась картина? ИБРАГИМБЕКОВ. В 35 миллионов. ТОПАЛЛЕР. Ничего так. Серьезно. ИБРАГИМБЕКОВ. Да, это хорошие деньги. Из них мы 3 миллионы подарили студии, то есть закупили всякого рода оборудование, которое осталось там, а вот 32 - конкретно на съемку. ТОПАЛЛЕР. А я прав? Это не обидно прозвучало, что Назарбаев заказал мэтру кинематографа советского, российского гимн республике? Это соответствует действительности? ИБРАГИМБЕКОВ. А "гимн республике" – выражение, которое употребили вы. Он мне заказывал совсем другое. И заказ произошел как бы в такой странной обстановке. Он меня пригласил в качестве сценариста и сказал, что хотел бы, чтобы мы сделали картину историческую, чтобы люди узнали, что такое Казахстан и что такое казахи. То есть он не говорил о том, что эта картина должна прославлять казахский народ. ТОПАЛЛЕР. Но в результате, наверное?.. ИБРАГИМБЕКОВ. В результате – я надеюсь. Я высказал какие-то соображения, как это можно сделать. В частности, я ему сказал, что лучше это делать с американцами, потому что так уж устроен сейчас киномир – смотрят фильмы в основном во всем мире, связанные с американской киноиндустрией. Почему это происходит, я не знаю, но это так. И он со мной согласился. А тут – сложнейшая нестыковка. В Америке, когда начинают картину, все деньги должны быть на счету. А в Казахстане совершенно другие обычаи. Они дают тебе справку, что у тебя есть деньги, которые будут выдаваться по мере необходимости. ТОПАЛЛЕР. Судя по тому, что вы рассказываете, получается, что это было не только творчество, но в какой-то степени и конъюнктура тоже? ИБРАГИМБЕКОВ. Нет, вы знаете, для меня это был совершенно новый подход к работе, потому что я всю жизнь, в основном, писал сам, а потом уже каким-то образом это пристраивал. Одна из самых заказных работ – это "Белое солнце пустыни". Вот "Белое солнце пустыни" – это заказная работа. Меня пригласили в связи с тем, что у Кончаловского со сценарием ничего не получилось, то есть он ему не понравился, и впоследствии сняли хорошую картину под названием "Седьмая пуля", но начинал "Белое солнце" Кончаловский. И вот создали такую спасательную бригаду из меня и Ежова и сказали, что надо срочно написать сценарий, который был бы веселым, лихим. ТОПАЛЛЕР. Но как режиссер эту картину начинал Мотыль или тоже он пришел потом? ИБРАГИМБЕКОВ. Нет, Мотыль начинал, потому что Кончаловский, получив сценарий и похвалив его, ушел снимать "Дворянское гнездо". ТОПАЛЛЕР. А! То есть спасательная команда была собрана из сценаристов Ежова и Ибрагимбекова и режиссера-постановщика Мотыля, так что ли? ИБРАГИМБЕКОВ. Нет, потом мы уже, после того, как был написан сценарий, и Кончаловский нас покинул, мы стали… ТОПАЛЛЕР. Покинул или кинул? ИБРАГИМБЕКОВ. Покинул. Он сказал: "Ребята, вы очень хорошие писатели, но Тургенев лучше" и пошел снимать "Дворянское гнездо". А мы начали искать режиссера вместе с экспериментальной студией во главе с Чухраем. Была такая контора, сейчас уже мало о ней помнят, где было сделано несколько замечательных картин. И нашли Мотыля, который к тому времени поставил замечательную картину "Женя, Женечка и "катюша". ТОПАЛЛЕР. С Далем? ИБРАГИМБЕКОВ. Да, с Далем. И как бы вот появилось второе дыхание у этой истории, потому что Мотыль очень многое привнес в картину. >>
|
