 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Я вам с удовольствием представляю нашего гостя из Израиля Дмитрия Кимельфельда. Дима, добрый вечер. КИМЕЛЬФЕЛЬД. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Я понимаю, что это смешно звучит в моих устах, но с тех пор, как мы с тобой виделись, ты основательно поседел. КИМЕЛЬФЕЛЬД. Ну, что тут сказать? У нас с тобой одинаковые весовые категории. ТОПАЛЛЕР. С чего начнем? С какой твоей профессии? С поэтической? Или с той, которую я сейчас не хочу называть, чтобы потом было интереснее? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Чтобы был сюрприз? ТОПАЛЛЕР. Да КИМЕЛЬФЕЛЬД. Хорошо. С поэтической. ТОПАЛЛЕР. Твои песни пели такие звезды, как Леонтьев, Ротару. На определенном этапе тебе это показалось недостаточным, ты взял в руки гитару, выучил, насколько я знаю, четыре аккорда, начал петь сам, и с тех пор не можешь остановиться? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Нет, немножко не так. Все начиналось гораздо раньше – с Института иностранных языков, где сначала был театр, а потом уже были соавторы, которые играли на гитаре, так что я к гитаре очень долгое время не прикасался. Но теперь – действительно, четыре аккорда, дальше не ухожу. ТОПАЛЛЕР. То есть ты хочешь сказать, что когда ты уехал в Израиль… Кстати, в каком году ты уехал? КИМЕЛЬФЕЛЬД. В девяностом. ТОПАЛЛЕР. То есть семнадцать лет назад, когда ты уехал в Израиль, ты потерял тех людей, которые тебе аккомпанировали на гитаре, и вынужден был сам выучить четыре аккорда? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Можно сказать так. Можно. ТОПАЛЛЕР. Естественно, поэзия будет одной из главных тем нашего разговора, так же как и твои песни, но давай поговорим вот о чем: ты ведь работал преподавателем английского и французского языков, верно? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Совершенно верно. ТОПАЛЛЕР. Ты уже оба этих языка потерял начисто, потому что иврит их выбил? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Как раз совершенно противоположная ситуация. Через много лет они мне понадобились, поскольку я вожу группы за границу – и английские, и французские, и испанские, и даже немецкие. ТОПАЛЛЕР. Хочу тебе сказать, что мы с тобой недолго продержались с этой тайной – твоей второй профессией. КИМЕЛЬФЕЛЬД. Да. ТОПАЛЛЕР. Примерно секунд сорок. КИМЕЛЬФЕЛЬД (смеется). ТОПАЛЛЕР. Откуда вообще пришла эта идея – стать экскурсоводом, гидом, причем международным гидом? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Это не идея. Так как все в Израиле спонтанно случается, сначала был культурный центр, в котором я был художественным руководителем. А потом он благополучно в результате политических… ТОПАЛЛЕР. Приказал долго жить? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Да, приказал долго жить. И самой надежной профессией показалась мне такая замечательная штука, о чем я абсолютно не жалею. Более того, это, может быть, самый главный момент в моей жизни. ТОПАЛЛЕР. Ты хочешь сказать, что как преподаватель-профессионал английского и французского языков ты оказался невостребованным в Израиле? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Дело в том, что я поменял профессию уже в бывшем Советском Союзе с 1981 года. Я был артистом шоу-группы «Фрейлехс», а до этого преподавал в эстрадно-цирковом училище в Киеве. ТОПАЛЛЕР. Ну хорошо, почему? Казалось бы, ты оказываешься в Израиле, в руках, вернее, извини, в зубах английский профессиональный, французский профессиональный, казалось бы, прямая дорога вернуться к этой профессии? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Вот что интересно – именно в экскурсиях я нашел театр одного актера на самом деле. ТОПАЛЛЕР. Нашел жанр моноспектакля? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Моноспектакля. И он очень интересен, потому что он не повторяется. К каждой экскурсии нужно готовиться. Там есть огромное количество материала. Этот материал никогда не возможно вложить в одном и том же размере и темпоритме, поэтому это каждый раз… ТОПАЛЛЕР. А что еще хорошо – восхищенные глаза зрительниц рядом. КИМЕЛЬФЕЛЬД. Самых симпатичных! ТОПАЛЛЕР. Экскурсии в основном в Израиле, или ты возишь за рубеж группы? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Ну, на сегодняшний день можно сказать, что я прошел уже довольно большой путь, поэтому я сам выбираю. И поскольку у меня есть возможность и в Израиле – бесконечно люблю рассказывать об Израиле. Потому что – ну, взрывы, кровь, а тут люди видят колоссальную историю. Колоссальную глубокую. Они понимают, где их корни. Они понимают корни других народов, откуда происходят противоречия те или другие. Это очень интересно – довести человека до точки, когда он начинает задавать вопросы. ТОПАЛЛЕР. Я могу сделать вывод, что вот эта профессия гида, которая для тебя явилась продолжением театра, поскольку мы говорили о жанре моноспектакля, который ты для себя нашел, она дала тебе не только творческое удовлетворение, что немаловажно, но, в общем-то, и свободу, и финансовую независимость? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Это – во-первых. Во-вторых, огромное количество песен, потому что есть возможность, есть время и есть необходимость для того, чтобы эти песни сочинять. ТОПАЛЛЕР. Ты только не говори, что группам, которые ты водишь, ты еще и поешь? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Еще как пою! ТОПАЛЛЕР. То есть ты с гитарой ходишь? КИМЕЛЬФЕЛЬД. У нас есть особая совершенно, поразительная программа, которая называется «КСПшники всех стран соединяйтесь с Димой Кимельфельдом в разных странах мира». И мы уже три года возим эту программу по всему миру. ТОПАЛЛЕР. Дальше невозможно без гитары! Бери гитару! КИМЕЛЬФЕЛЬД. Я готов. ТОПАЛЛЕР. Что споешь? КИМЕЛЬФЕЛЬД. Вот это как раз одна из тех песен, которые в четыре аккорда. И называется она «В те времена». В те времена, тогда, вначале, Когда мы дней не замечали, Да что там дней — нас годы мчали, И золотые имена В морозном воздухе звенели, Их вкус был слаще карамели, И наши губы пламенели В те времена. В те времена. В те времена, тогда, крылаты, Мы презирали циферблаты И шли в сатрапы и пилаты, Не зная, какова цена Любви горячечной и тленью, Предательству и просветленью, Нас всех равняло вдохновенье В те времена. В те времена. В те времена, тогда, о Боже, Мы превращали травы в ложа И, злых кузнечиков тревожа, Мы пили лунный свет до дна. В июльских храмах медностенных Восторженно, самозабвенно Сводили счёты со Вселенной В те времена. В те времена. В те времена, когда казалось, Что прожита такая малость, Что уйма времени осталась, Что мы надышимся сполна Дождями, травами, лесами, Что никогда не станем сами Твердить глухими голосами: "В те времена...в те времена..." В те времена, в те времена… >>
|
