 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня у нас в гостях очаровательная женщина, актриса Козакова. Мананочка, добрый вечер. КОЗАКОВА. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Очень рад вас видеть. КОЗАКОВА. Я тоже. ТОПАЛЛЕР. Вы никогда не думали сменить фамилию? КОЗАКОВА. Нет, никогда. Во-первых, отказываться от фамилии, от происхождения - это мне кажется ниже моего достоинства. Зачем? В какой бы стране я ни жила, я та, кто я есть. ТОПАЛЛЕР. Ну есть же мамина фамилия… КОЗАКОВА. Ну и что? Почему? Мне кажется, это неправильно, потому что человек должен быть тем, кто он есть. Когда переделываешь фамилии, ничего не меняется. Есть генетика, ощущение того, что есть часть тебя в другой стране. Я себя чувствую грузинкой, считаю, что я грузинка, но с корнями еврейскими, русскими и так далее и так далее - все то, что идет от папы. Поэтому никогда я об этом не думала. Вот первый раз слышу такое. ТОПАЛЛЕР. Должен же я был попробовать соригинальничать для первого вопроса, а то вас, небось, всю вашу жизнь спрашивают: "Какие у вас отношения с папой, госпожа Козакова?". Не мог же я с этого начать, правда? Поэтому попытался как-то соригинальничать. Ну, не получилось. Бывает. КОЗАКОВА. Очень интересно было. ТОПАЛЛЕР. А как вообще?.. Я понимаю, что вам об этом судить тяжело, но поскольку вы актриса, у вас всегда есть взгляд со стороны, вас можно пытать на эту тему. Ведь вы же носительница жуткого коктейля крови. Маминой бешеной, насколько я знаю по разговорам с Мишей, крови грузинской. Плюс Миши, человека, ну так мягко скажем, особого характера и особого темперамента. Ваш темперамент тоже бешеный? КОЗАКОВА. Не знаю. Наверное, не мне судить о себе. Но я так думаю, есть же какое-то представление, которое человек создает сам о себе, вот я бы о себе сказала, что, по-моему, поколение отдыхает, я очень спокойный человек. Может быть, где-то внутри всегда что-то существует сумасшедшее… ТОПАЛЛЕР. Бушуют страсти? КОЗАКОВА. Бушуют. Но не могу сказать, что я точно такая, какие у меня родители. ТОПАЛЛЕР. Меня поразило, когда я с вами познакомился, что вот как раз у меня сложилось такое впечатление, что вы человек очень спокойный, уравновешенный, владеющий своими эмоциями, и если взрывной темперамент присутствует, то он где-то запрятан далеко и используется исключительно для профессиональных целей. Я поэтому вопрос и задал. Меня это очень удивило. КОЗАКОВА. Да, наверное, правильно. По-моему, вы правильно сказали. Я, задумываясь о себе, прихожу к выводу, что это правильно. Тогда, когда мне это нужно, в каких-то особых ситуациях я бываю, может быть, той сумасшедшей… Я то Миша, то еще кто-то. Но в основном… Во-первых, когда ты жена режиссера, это обязывает быть уравновешенной. ТОПАЛЛЕР. А ваш муж - Леван Цуладзе, художественный руководитель театра имени Котэ Марджанишвили, где вы имеете честь, как говорили старики, служить? КОЗАКОВА. Да. ТОПАЛЛЕР. Много ролей переиграно. Я смотрел ваш послужной список. Режиссер: Леван Цуладзе, Леван Цуладзе, Леван Цуладзе… Попадается какая-то неизвестная фамилия, потом опять - Леван Цуладзе, Леван Цуладзе, Леван Цуладзе… Вам это не осточертело? Я, конечно, понимаю, что, с одной стороны, это очень приятно - быть женой художественного руководителя театра, но, с другой стороны, для любой актрисы на определенном этапе это, как ком в горле встает? КОЗАКОВА. Хочу сказать, что больше всех в Грузии ставит на данном этапе Леван Цуладзе, поэтому это не только мой послужной список, это список многих актеров. Леван ставит очень много. Он живет этим. И отдыхает он только, когда ставит. Поэтому только Цуладзе. Он ставит невероятно много. Можно сказать, что мы живем этим. Это не работа. Это образ жизни. Театр - это… Никогда ни один актер не скажет: "Я иду на работу". Всегда говорят: "Я иду в театр". Ну это так. Ничего нового я не сказала. ТОПАЛЛЕР. Это способ жизни? КОЗАКОВА. Да, это так. Поэтому в принципе все, что происходит, не могу сказать, что осточертело. Он очень легкий и очень интересный человек, и там я его вижу совсем другим, нежели дома. В театре он становится, мне кажется, красивее, умнее… Вот бывает же, что человек находит себя, реализовывается только в этом здании и в этом деле. ТОПАЛЛЕР. Вы сейчас говорите очень интересные вещи, потому что если мы вспомним разговоры… Ведь это не первый и не последний случай в истории, когда муж и жена работают в одном творческом коллективе - не важно, в театре или на съемочной площадке в кино. И как-то обычно жены говорят: "Вот вы бы видели его дома. Он на самом деле хороший, мягкий, добрый, это он здесь так орет и швыряется стульями, да еще и пытается показать, что отношение ко мне ни в коем случае не лучше только потому, что я его жена, а на самом деле дома…". У вас все наоборот! Вы говорите, что дома Леван Цуладзе не такой красивый, не такой умный, не такой обаятельный… КОЗАКОВА. Не знаю, но, по-моему, я не ошибаюсь. Мы уже пятнадцать лет женаты, И когда бывают такие (наверное, у всех или только у нас, не знаю) критические ситуации семейные, я каждый раз ловлю себя на мысли, что первое, что я хочу сделать - придти в театр, и если даже меня нет в этом спектакле - посмотреть, как он репетирует. Тогда у меня как-то… тогда приходит примирение, потому что там он становится совершенно другим. И я не согласна с тем, что говорят, что режиссеры такие тяжелые и так далее. По-моему, если талантливый человек, он не может быть тяжелым. ТОПАЛЛЕР. Сколько человек в труппе? КОЗАКОВА. Семьдесят четыре. ТОПАЛЛЕР. Семьдесят четыре человека. Я, конечно, понимаю, что те вопросы, которые я вам сейчас буду задавать, надо было бы адресовать вашему мужу, но я вам обещаю, что когда он приедет в Нью-Йорк, я обязательно приглашу его на передачу и задам ему те же вопросы, и у нас будет возможность сравнить, что думает ведущая актриса театра, и что думает художественный руководитель, ее муж. КОЗАКОВА. Да, интересно. ТОПАЛЛЕР. Творческий коллектив - всегда творческий коллектив. Тяжело ощущать на себе взгляды коллег как на жене худрука? "Ну она эту роль получила, ну понятно - кому еще Леван ее отдаст?! Он ее в этом спектакле занял, ну понятно - а как он мог ее не занять?!". Это не может не присутствовать. Если вы мне скажете, что этого нет, значит вы не откровенны. Это присутствует. Деться от этого некуда. Насколько это сильно влияет на ваше ощущение себя в пространстве, в коллективе? КОЗАКОВА. Когда придет старость, если она придет, я напишу книгу "От Миши Козакова до Левана Цуладзе". ТОПАЛЛЕР. Гениальное название! КОЗАКОВА. Потому что это как-то с детства все началось. Меня всегда воспринимали как Мишину дочь. Когда, я помню, мы играли в первом нашем театре, это был театральный подвал, он был очень маленький, поэтому зрителей было прекрасно видно… ТОПАЛЛЕР. Глаза в глаза? КОЗАКОВА. Да. И как только я выходила на сцену, начиналось сразу шушуканье: "Дочка Миши Козакова! Миша Козаков! Миша Козаков…". И мне все время было обидно и хотелось сказать: "Ну, хватит! Может быть, я тоже тут? Обратите внимание, может, что-то получится?". ТОПАЛЛЕР. "Может, я что-то сама могу"? КОЗАКОВА. Да. С Леваном та же история, потому что жена, и как-то пропадает как будто бы личность. На самом деле это очень интересный путь. Он сложнее, конечно. Прорваться через это было тяжело… И сейчас тоже! Я не говорю, что я прорвалась и достигла чего-то. Но через это идешь, может быть, дольше, но интереснее и прочнее. Потому что ты уже испытываешь не только себя в искусстве, а смотришь на такие вещи, как зависть, разговоры, чуть выше. И понимаешь, что это естественно. И понимаешь этих актеров. Потому что это очень больно, когда актер не работает. Естественно, ему не хочется признаваться себе в том, что в нем проблемы, ему хочется видеть, что проблемы извне. Жена режиссера, двоюродная сестра, брат… То есть они хотят оправдать свою нереализованность. Это естественно. Но на эти все проблемы нужно смотреть через понимание и доброту, мне кажется. Тогда легче. А когда на этом начинаешь зацикливаться, то ты тоже уже ничем не отличаешься от завистливых людей. >>
|
