 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
6 апреля
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Я однажды сказал, что есть такая категория моих гостей - когда они приходят, у меня возникает чувство глубокой благодарности к телевидению, потому что, если бы не телевидение, то я бы, наверное, никогда с этими людьми лично не познакомился. Вот сегодня у нас именно такой гость, вернее гостья. Обворожительная Елена Образцова. Елена Васильевна, добрый вечер. ОБРАЗЦОВА. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Елена Васильевна, ну вы и правда обворожительны… ОБРАЗЦОВА. Ну, я надеюсь. ТОПАЛЛЕР. Честное слово, иногда бывает такое чувство - видишь человека на экране, на подмостках… Встречаешься в жизни - насколько менее интересен! Бывает и наоборот: был бы на сцене также симпатичен, как в фойе… В данном случае, могу сказать, что Образцова обворожительна и на сцене, и в жизни. ОБРАЗЦОВА. Спасибо. ТОПАЛЛЕР. Давайте поговорим о вас. Вы человек, на мой взгляд, достаточно закрытый. Я ничего не знаю о вашем характере. Вы человек добрый? ОБРАЗЦОВА Да, это абсолютно ясно. Даже слишком. ТОПАЛЛЕР. А что значит "слишком"? ОБРАЗЦОВА Ну, если говорить о доброте, то в общем это смысл моей жизни, так бы я сказала - нести людям добро. ТОПАЛЛЕР. А "слишком"? Наверно, вы имеете в виду, что из-за этой доброты возникали проблемы в жизни неоднократно? ОБРАЗЦОВА. Нет, из-за доброты проблем не может быть. ТОПАЛЛЕР Разве? Мой учитель Иоаким Георгиевич Шароев говорил, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. ОБРАЗЦОВА. Да, это правда. Были такие моменты, это верно. Но все равно нужно нести людям добро. ТОПАЛЛЕР. А характер у вас тяжелый? ОБРАЗЦОВА. Нет, я думаю, что нет. ТОПАЛЛЕР. С вами легко? ОБРАЗЦОВА. Да, я думаю… Нет, со мной трудно перед спектаклем. Все люди, которые меня знают, никогда не подходят перед спектаклем. А если вот эти моменты опустить, то со мной легко. ТОПАЛЛЕР. Репетировать легко? ОБРАЗЦОВА. Репетировать? Да, легко, потому что я всегда соглашаюсь с режиссером, но делаю потом все равно как я хочу. (смеются) ТОПАЛЛЕР. То есть, абсолютно женский подход к делу - согласиться и сделать по-своему! ОБРАЗЦОВА. Нет, это не женский, это просто присуще всем настоящим актерам - я так думаю. Раньше я шла на конфликты с режиссерами, а потом, когда стала немножко поумнее, перестала это делать. ТОПАЛЛЕР. С кем вы шли на конфликты? ОБРАЗЦОВА. Ну, у меня очень хороший режиссер был, который ставил, я сейчас, к сожалению, не вспомню фамилию его - "Кармен" мы делали. В Марселе. И он был француз, он все время требовал от меня, чтобы Кармен была такая немножко вульгарная. Ну, больше к Мериме, чем к Бизе. Я ему все время напоминала, что все-таки Бизе - это опера, и в опере нельзя, например, ножом чистить ногти, что он хотел сделать… Ну, и многие другие вещи, с которыми я не соглашалась. И, в конце концов, когда я сыграла и спела эту роль в Марселе, то имела очень большой успех. И вечером, когда я пришла в отель, у меня стояла корзина цветов и духи "Герлен", и было написано: "я у ваших ног". Мне было приятно. ТОПАЛЛЕР. Особенно от француза. ОБРАЗЦОВА. Да, конечно. И особенно от режиссера. Никогда ведь не дождешься этого! ТОПАЛЛЕР. Двойной удар - мало того, что француз, еще и режиссер, причем к тому же и оперный режиссер… Елена Васильевна, я оперой не больно-то занимался, хотя и заканчивал ГИТИС как режиссер музыкального театра. И вот один из наших педагогов все время говорил, что опера - очень непонятный на самом деле жанр, потому что подавляющее число оперных артистов относятся к опере не как к спектаклю, а как к музыкальному произведению. Что басу важно? Встать на мизансцену и спеть, чтобы голос звучал… Вы теперь принимаете участие и в драматических спектаклях. А раньше у вас было какое отношение: опера - театр или музыка? ОБРАЗЦОВА. Вы знаете, это очень сложный вопрос. Все зависит от той оперы, которую на данный момент мы исполняем. Потому что есть оперы очень статичные. Есть оперы игровые, где я могу играть. А есть оперы, которые я не могу играть. Но я никогда не занималась с режиссером, как будто бы это драматический спектакль. Или я никогда не занималась с дирижером, как будто бы это только музыкальный спектакль. Потому что, когда я выхожу на сцену, я живу в том образе, который я представляю на сегодняшний момент, в сию минуту. И поэтому у меня происходило всегда слияние и музыки, и действа. И мне не нужно было ни дирижера, ни режиссера. Знаете, я когда несколько лет назад упала с велосипеда и испортила глаза, почти ничего не видела, это был момент даже счастья какого-то, потому что я всем дирижерам говорила: "Я ничего не вижу, играйте за мной, дирижируйте за мной". Я была свободна в своем творчестве. >>
|
