 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Здравствуйте, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Я вас от всей души поздравляю с наступающим великим праздником Победы, великим юбилеем Победы! В первую очередь, конечно, наших дорогих ветеранов, да, собственно, всех, кто сейчас нас смотрит, потому что я считаю, что это действительно удивительный, уникальный и светлый праздник. С праздником вас, дорогие! Сегодняшняя наша передача будет несколько необычной. У нас в гостях человек… Я вас сейчас немножко поинтригую. Думаю, что вы не сразу догадаетесь. Ну, представьте себе: сын врагов народа, американец, который родился в городе Сан-Франциско, и который сегодня в Москве живет в квартире Андропова. Можете себе представить? Я тоже не представлял, пока с ним не познакомился. У нас в гостях Константин Орбелян. Костя, добрый вечер. ОРБЕЛЯН. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. А я ведь ни в чем не ошибся? Вы купили квартиру Андропова на Кутузовском проспекте. ОРБЕЛЯН. Да. Сравнительно недавно. ТОПАЛЛЕР. Ну, и как вам там живется? ОРБЕЛЯН. Прекрасно. Прекрасно. Мой бывший сосед Леонид Ильич, который жил на пятом этаже, там тоже кто-то живет уже не из правительства. ТОПАЛЛЕР. Это Кутузовский, 26? ОРБЕЛЯН. Да. ТОПАЛЛЕР. Я так понимаю, что вы совершенно не суеверный человек, потому что человек, который хоть чуть-чуть верит в мистику, в какую-то атмосферу, в ауру, вряд ли смог бы жить в квартире Андропова? ОРБЕЛЯН. Я верю, конечно, в какие-то такие вещи. И именно из-за этого я и живу в этой квартире, потому что так судьба распорядилась, что у моего отца был отец расстрелян на Лубянке, была личная подпись Сталина, приказ к расстрелу, а сейчас мой отец, можно сказать, живет в квартире бывшего генсека и, что даже более для него важно – бывшего начальника КГБ. ТОПАЛЛЕР. "Причудливо тасуется колода". Ваш дед, о котором вы говорите, он, по-моему, был чуть ли не руководителем НКВД в Баку? ОРБЕЛЯН. Да. Он занимался большой политической деятельностью. Моя бабушка – тоже из очень такой революционной семьи. И вот его посадили в 36-м году, ее посадили в 38-м году. ТОПАЛЛЕР. Бабушка восемь лет отсидела? ОРБЕЛЯН. Да. Да, она отсидела восемь лет, потом наконец опять встретилась с моим отцом аж в 60-м году по личной просьбе Хрущева – тоже очень интересный момент. ТОПАЛЛЕР. Вот уж действительно Булгаков вспоминается: "Причудливо тасуется колода". Напротив меня сидит человек – первый американец, первый негражданин России, который получил от Путина звание заслуженного артиста России. ОРБЕЛЯН. Долго муссировался этот вопрос, и в декабре прошлого года Путин все-таки подписал этот приказ, и министр культуры вручил мне орден. ТОПАЛЛЕР. Но это действительно уникальная история – американский гражданин, родившийся в Сан-Франциско, получает звание заслуженного артиста России. А все ведь началось с того, что вы, по-моему, в 91-м году возглавили камерный оркестр в России? ОРБЕЛЯН. Да, он тогда назывался Государственный камерный оркестр СССР. Я сыграл с ними концерт 1 декабря 1990 года, и через шесть недель скончался их главный дирижер. ТОПАЛЛЕР. Кто? ОРБЕЛЯН. Андрей Корсаков. Чудесный был скрипач, замечательный человек. И мне оркестр выдвинул предложение стать их художественным руководителем и главным дирижером. Я подумал, что чем черт не шутит, надо попробовать что-то сделать для этих замечательных музыкантов, и вот я уже пятнадцать лет сижу в Москве. ТОПАЛЛЕР. Константин, глупый и нескромный вопрос: а оркестр камерный, наверное, не просто восхитился вашими профессиональными и человеческими качествами, а был крайне заинтересован в том, чтобы американец ими руководил? Это открывало для коллектива, наверное, серьезное будущее? ОРБЕЛЯН. Ну, в то время это было просто спасением, потому что, естественно, мои контакты… Я – пианист по образованию. Я здесь закончил, в Нью-Йорке Джулиардскую консерваторию Julliard School of Music. Я гастролировал, концертировал. И я просто включил оркестр в мой ежегодный план, который у меня уже был сверстан с разными импресарио, я им просто представил оркестр, и начали мы ездить. А сейчас это все значительно сложнее, потому что есть возможность заработать совсем неплохие деньги в Москве в разных оркестрах, так что все это стало немножко по-другому. ТОПАЛЛЕР. Ну, сегодня уже для вас это родной коллектив. Но начиналось, наверное, с того, что, конечно, вы этот оркестр спасли и своими связями, и своими возможностями. ОРБЕЛЯН. Они меня образовали в этом деле, потому что я никогда до этого не дирижировал. Тоже такой уникальный момент, что назначило российское государство (советское – в то время) дирижером человека, который никогда не дирижировал. Я учился, но у меня практики не было. А оркестранты и концертмейстер сказали: "Мы вас любим как музыканта, а дирижировать мы вас научим". ТОПАЛЛЕР. Как удалось такую русскую речь-то сохранить? Нет, я понимаю, что мама-папа говорили с маленьким ребенком исключительно по-русски, иначе ничего бы и не было, но как у абсолютного американца нет ни малейшего акцента, ни проблем со словарным запасом? ОРБЕЛЯН. Это все вопросы к маме. Не знаю, как она это смогла сделать, потому что у меня большие сложности с моим сыном, чтобы я с ним говорил на английском языке. Они живут в России, моя жена с сыном, мы там, естественно, все время вместе, но безумно сложно заставить себя говорить на английском языке с ним. ТОПАЛЛЕР. Подождите, подождите, вы хотите сказать, что ваша жена и ребенок живут в России? ОРБЕЛЯН. Да, в Петербурге. ТОПАЛЛЕР. То есть вы ответили черной неблагодарностью. Вас родители родили в Сан-Франциско, а вы свою семью отправили в Россию? ОРБЕЛЯН. Я их не отправлял. Они там и жили, мой сын там родился. ТОПАЛЛЕР. Ну хорошо, вы их не привезли сюда. ОРБЕЛЯН. Да. Они не хотели. Что здесь им делать? Моя жена такая петербурженка, она не может даже из своего города уехать. Так что приезжаем сюда на каникулы, на всякие семейные праздники. ТОПАЛЛЕР. Ваша судьба удивительна не только из-за деда, руководителя НКВД, расстрелянного по личному приказу Сталина, и бабушки, которая просидела восемь лет как жена врага народа, но и из-за ваших родителей. История вашей семьи вся в концлагерях, извините. Ваш отец сидел уже не в советском, а в немецком концлагере и, по-моему, где-то там и познакомился с вашей мамой? ОРБЕЛЯН. Да, уже после войны в лагере беженцев. Моя мама как раз была в этом же лагере под Штутгартом. Немцы ее забрали из Харькова, и она тоже оказалась в той немецкой американской зоне уже после войны. И вот там они и познакомились. ТОПАЛЛЕР. Переехали сюда? ОРБЕЛЯН. Переехали сюда. Мама – в 48-м, отец – в 49-м. И вот живут в Сан-Франциско, слава Богу. ТОПАЛЛЕР. Дай им Бог здоровья. ОРБЕЛЯН. Очень хороший город. Я им очень благодарен, что они именно туда переехали. ТОПАЛЛЕР. Удивительная судьба! ОРБЕЛЯН. Да. ТОПАЛЛЕР. Как родители отнеслись к тому, что совершенно неожиданно их ребенок вступил в такие тесные взаимоотношения с Россией? ОРБЕЛЯН. Им было просто совершенно непонятно, как это может быть. Потому что они же, естественно, выросли при сталинизме, а потом вся эта холодная война, все эти проблемы, а потом в 89-м году… Отец всегда пытался наладить отношения, потому что он всегда хотел увидеть своих родственников, мать… Она приезжала пять или шесть раз в Соединенные Штаты. И наконец брат его любимый – тоже композитор, тоже Константин. То есть, это я – тоже Константин. Он – первый Константин Орбелян, композитор и народный артист Советского Союза, который сейчас тоже живет в Лос-Анджелесе. И отец всегда пытался как-то сделать так, чтобы можно было бы общаться с родней. И вот его общение привело к тому, что он все-таки занял такое очень видное место в российско-американских таких дипломатических дружеских отношения. Он постоянно возил миссии доброй воли, миссии бизнеса в Россию, из России – сюда и отсюда – туда, чтобы наладить хорошие контакты, и сейчас он занимается этими вопросами. >>
|
