 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Когда нашей сегодняшней гостье было шесть лет, о ней уже говорили как о гениальной пианистке. Важно отметить, что прошло довольно много лет – ну, не так, чтобы очень много, но вполне достаточно – и мнение о ней не изменилось, как можно было ожидать, потому что вундеркиндов на самом деле много, но именно поэтому они и называются вундеркиндами, что с возрастом теряют то, чем восхищаются окружающие. В данном случае, к счастью, этого не произошло. А честь представить нашу сегодняшнюю гостью я хочу предоставить неподражаемому композитору Андрею Петрову. * * * ФРАГМЕНТ ИЗ ФИЛЬМА "ПОЛИНА ОСЕТИНСКАЯ": АНДРЕЙ ПЕТРОВ, КОМПОЗИТОР. Была такая молва, что вот талантливая девочка появилась, пианистка, немножко непрофессионально обученная, капризная, и многие воздерживаются, чтобы музицировать с ней вместе. Но потом я услышал ее как сольную. У меня как-то были очень хорошие впечатления, что у нее очень такая романтическая, экспрессивная игра. И, кроме того, рояль, royal, королевский как бы, то есть вот мне кажется, что он тоже предполагает, что, скажем, играть на рояле в джинсах или в майке, ну, не совсем гармонично. А вот когда за инструментом сидит красивая женщина с большим вкусом одетая – это тоже, в общем, по крайней мере, для современного слушателя, имеет значение. Потому что в конце концов музыка – это мир красоты, и играет она тоже, в общем, так. МУЗЫКА ИЗ БАЛЕТА ВАЛЕРИЯ ГАВРИЛИНА "АНЮТА" В ИСПОЛНЕНИИ ПОЛИНЫ ОСЕТИНСКОЙ И АЛЕКСЕЯ ГОРИБОЛЯ * * * ТОПАЛЛЕР. Итак, дорогие друзья, Полина Осетинская. Полина, добрый вечер. ОСЕТИНСКАЯ. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Приятно, когда такие гении, не побоюсь этого слова, как Петров, говорят такие слова замечательные. Причем, не только как о музыканте, но как о женщине, как об актрисе. ОСЕТИНСКАЯ. Да, мне тоже это очень приятно. Андрей Павлович ко мне очень хорошо относился, и я это очень ценю. ТОПАЛЛЕР. Да, высокая похвала от высокого человека. ОСЕТИНСКАЯ. Да. ТОПАЛЛЕР. Я смотрел фильм о вас, вы там какие-то страшные вещи рассказываете. Например, что вас в детстве очень много били. Это… как это? ОСЕТИНСКАЯ. Ну, в общем, мы можем это оставить за скобками. У каждого, наверное, были в жизни какие-то скелеты в шкафу, которые он старательно прячет с течением времени. ТОПАЛЛЕР. Вы продолжаете эти скелеты прятать? ОСЕТИНСКАЯ. Ну, я, во всяком случае, не пытаюсь сфокусировать на них внимание публики, поскольку не считаю это достойным. ТОПАЛЛЕР. Вы не считаете достойным, что практически любой разговор с Полиной Осетинской начинается разговором об отце, заканчивается разговором об отце и о тяжелом и, в общем-то, не очень понятном вашем детстве? ОСЕТИНСКАЯ. Нет, мне просто кажется, что настоящее, оно интереснее прошлого. И мне кажется, то, что я делаю в настоящем, оно более заслуживает внимания, нежели то, что было двадцать лет назад. ТОПАЛЛЕР. А вы не считаете, что то, что вы делаете в настоящем, неразрывно связано с прошлым, значительно более тяжелым, мрачным и для большой части аудитории не очень даже понятным? ОСЕТИНСКАЯ. Ну, конечно, одно вытекает из другого. Но жизнь ведь состоит в развитии, в каком-то постоянном самосовершенствовании. Если все время смотреть назад, не будет будущего. ТОПАЛЛЕР. Это правда, что вы выучивали по десять стихотворений в день? ОСЕТИНСКАЯ. Да, было такое. И по десять километров бегала. Все это – в прошлом. ТОПАЛЛЕР. Подождите, подождите. Объясните мне, пожалуйста, а как это происходило? Вот вы занимались без конца, музицировали и параллельно с этим учили десять стихотворений, а как только их выучивали, бежали кросс на десять километров, так что ли? ОСЕТИНСКАЯ. Нет, сначала я бежала кросс с раннего утра, потом я садилась к инструменту, и в процессе занятий у меня ноты перемежались книгами, стихотворениями. Я должна была сыграть концерт Рахманинова, потом выучить стихотворение, допустим, Ахматовой, дальше переходило в Дебюсси и Северянину – вот так вот все перемежалось. Потом я опять бежала, потом я спала, потом я играла концерт, потом опять к роялю, потом стихотворение, потом сон, и все по кругу. ТОПАЛЛЕР. То есть детства не было? ОСЕТИНСКАЯ. Ну почему? Это было прекрасное замечательное детство, изумительное. Мало, я думаю, какому ребенку выпадает такая насыщенная духовная жизнь с самого раннего детства. ТОПАЛЛЕР. Во всех отношениях. ОСЕТИНСКАЯ. Во всех отношениях, да. ТОПАЛЛЕР. А это правда, что с третьего по седьмой класс вы не учились в школе? ОСЕТИНСКАЯ. Да, это правда. Я, возможно, даже не училась в школе с первого класса, потому что я с восьми лет уже начала активно гастролировать и в школе появлялась крайне редко. Насколько я помню, я приезжала туда раз в месяц на такси. Меня сразу же окружала ватага моих друзей-мальчишек, мы как-то там общались, потом я опять уезжала на концерты. ТОПАЛЛЕР. Почему друзей-мальчишек? Вы в основном дружили с мальчишками? ОСЕТИНСКАЯ. Да, я была такой пацан. Я была лидер пацанов. ТОПАЛЛЕР. То есть у вас такой характер достаточно жесткий? ОСЕТИНСКАЯ. Да, к сожалению. ТОПАЛЛЕР. Почему к сожалению? ОСЕТИНСКАЯ. Ну, потому что женщина должна быть слабой. Она не должна показывать свою силу, она не должна показывать свой ум… ТОПАЛЛЕР. Это вы с годами пришли к такому выводу? ОСЕТИНСКАЯ. Ну, в общем, да. ТОПАЛЛЕР. Это правда, что вас Раиса Горбачева не отпустила сюда, в Америку, и благодаря этому вы не стали мультимиллионершей? ОСЕТИНСКАЯ. Нет, это совсем не правда. Правда состоит в том, что в 1988 году Гордон Гетти, известный американский миллиардер, пригласил меня в Соединенные Штаты в турне, которое он организовывал вместе с еще несколькими людьми, и курировать это турне и мой выпуск из страны на это турне он попросил Раису Максимовну Горбачеву и Российский фонд культуры. И все уже было готово, мы должны были отправляться, но в этот момент я сбежала из дома, и турне не состоялось. ТОПАЛЛЕР. То есть Раиса Горбачева не при чем? Это из-за вас не состоялось это турне. ОСЕТИНСКАЯ. Да ТОПАЛЛЕР. Значит мультимиллионершей вы не стали по собственной вине и по собственной инициативе? ОСЕТИНСКАЯ. Да. ТОПАЛЛЕР. Сейчас не жалеете? ОСЕТИНСКАЯ. Нет. ТОПАЛЛЕР. Почему? ОСЕТИНСКАЯ. Ну, мне кажется, что я приобрела больше. ТОПАЛЛЕР. Вы много работаете? ОСЕТИНСКАЯ. Да. Да, я очень много работаю. И преимущественно – над собой. ТОПАЛЛЕР. Ну и как? Успешно? ОСЕТИНСКАЯ. Я не знаю. Время покажет. Мне кажется, что да. ТОПАЛЛЕР. Ну, а что касается профессиональной деятельности? Концертов много? ОСЕТИНСКАЯ. Концертов много. И радует меня то, что я в определенный момент сделала выбор не идти на поводу у количества, а идти на поводу у качества, что потребовало от меня бессчетного совершенно мужества и очень тяжелой работы, но вот это как-то, мне кажется, на меня стало работать, потому что, во всяком случае, я не сомневаюсь в том, что мой профессиональный рост происходит ежедневно. ТОПАЛЛЕР. Раньше вы отказывались из принципиальных, насколько я понял, соображений от участия в конкурсах, поскольку декларировали, что, дескать, не дело это художника и вообще не царское дело с кем-то там конкурировать, а надо заниматься творчеством и искусством, а кто какое место где занял – это не суть важно. Это ваша философия продолжается, или вы несколько ее изменили? ОСЕТИНСКАЯ. Продолжается. Я не считаю, что искусство должно быть приравнено к спортивному состязанию. А конкурсы – это всегда, вы понимаете, как в спорте, кто быстрее добежит, кто чище, кто громче, и плюс к этому, там такое количество подводных течений всегда, которые, безусловно, связаны с какими-то взаимоотношениями жюри и педагогов, поэтому я просто… Ну, как-то я не хочу в этом участвовать. Я такой, некий что ли аутсайдер всей этой системы. ТОПАЛЛЕР. Белая ворона? ОСЕТИНСКАЯ. Да. >>
|
