 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня у нас в гостях без преувеличения загадочная личность. Люди, которые знают его хорошо, обычно называют его гениальным безумцем. Андрей Кончаловский сказал, что у нашего сегодняшнего гостя абсолютно невыносимый характер, и даже написал об этом в своей книге. А другой очень известный художник, потрясающий актер и режиссер Ролан Быков назвал нашего с вами гостя серьезнейшим и принципиальнейшим художником. Если к этому добавить, что он является автором сценария прекрасного фильма, который вы, наверняка, видели, "Звезда пленительного счастья", то вы понимаете, что личность действительно необычная и действительно загадочная. Итак, Олег Осетинский. Олег Евгеньевич, добрый вечер. ОСЕТИНСКИЙ. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Вас не очень обидели слова насчет безумца, пусть даже и гениального? ОСЕТИНСКИЙ. Я заурядный гений, просто несколько такой паранормальный человек. ТОПАЛЛЕР. Заурядный гений… Вы всерьез себя считаете гением? ОСЕТИНСКИЙ. Я не считаю, я знаю, это факты доказанные. А факты, как сказал товарищ Сталин, – это очень упрямая вещь. ТОПАЛЛЕР. А окружающие согласны с вашей гениальностью? ОСЕТИНСКИЙ. Почти все. ТОПАЛЛЕР. Но есть те, которые все-таки считают, что вы больше безумец, чем гений? ОСЕТИНСКИЙ. Я их не вижу. ТОПАЛЛЕР. То есть вы их не замечаете? ОСЕТИНСКИЙ. Не общаюсь с ними. Я не замечаю тех, кто меня не знает. ТОПАЛЛЕР. Фильмы, снятые по вашим сценариям, насколько я понял, это не главное в вашей жизни, несмотря на то, что там очень известные есть фильмы – и "Ломоносов", и "Взлет" с Евтушенко, посвященный Циолковскому, и "Звезда пленительного счастья", как я сказал. Но главной для вас все равно остается музыка? Или это неправда? ОСЕТИНСКИЙ. Ну, не знаю, какие-то вопросы вы задаете такие вот… ТОПАЛЛЕР. Какие умею. ОСЕТИНСКИЙ. Советские такие вопросы. Я не знаю, что для меня является главным. Я выражаюсь так, как сегодня требует аура времени, атмосфера. Когда не дают, затыкают рот каким-то кляпом вроде вот статьи о разжигании межнациональной розни – это кляп во рту свободной прессы, тогда я занимаюсь… Но, конечно, если говорить правду, а вы, наверное, знаете, что все гении говорят всегда правду, даже заурядные, то, музыка, конечно, играет для меня главную роль. ТОПАЛЛЕР. Вы даете какие-то советские ответы на советские вопросы. Вы постарались бы быть оригинальным. ОСЕТИНСКИЙ. Неплохо. Для начала неплохо. Надевайте перчатку, давайте будем мягче. ТОПАЛЛЕР. Да ну, перестаньте, ради Бога. Я и так к вам отношусь с очень большим интересом, поскольку я в первый раз встречаю человека, который на полном серьезе сообщает, что он гений. ОСЕТИНСКИЙ. Что это такое?! Я же не говорю, что я Бог. Вот Боги есть – Моцарт, Пушкин – это Боги. Боги, которым дано нечто такое, о чем трудно догадаться вообще. А гений – это просто… ТОПАЛЛЕР. А вы как бы на следующей ступени? То есть сразу после них? ОСЕТИНСКИЙ. Да. ТОПАЛЛЕР. У меня к вам такой вопрос. Вот вы упомянули по поводу того, что прокуратура возбудила против вас дело. Я знаю, что вас даже объявили в розыск, и статья, по-моему, была следующая: "Разжигание национальной розни"… ОСЕТИНСКИЙ. Межнациональной. ТОПАЛЛЕР. Да. Вы ни много ни мало призывали к геноциду мусульман. Во всяком случае вас в этом обвинили. Это соответствует действительности? ОСЕТИНСКИЙ. Абсолютно нет. ТОПАЛЛЕР. А что это была за статья ваша, из-за которой разгорелся сыр-бор, которая называлась "Если б я был Бен Ладен"? ОСЕТИНСКИЙ. Да, эта статья называлась "Если б я Бен Ладен был", она не называется "Если б я был Бен Ладен". Там я, если говорить кратко, что я хотел сказать, это был концептуальный такой в общем фарс, трагический фарс, трагифарс, в котором я призывал людей задуматься над тем, разумно ли разрешать в таком огромном формате человечества совершенно разные идеологии, потому что в религии есть идеология, религиозность есть высшая идеология. И раньше, лет сто назад, двести, люди не были так самоидентифицированы, как сейчас, потому что телевидение, интернет и прочее дало мусульманину понять ясно, что он мусульманин, христианину, что он христианин, буддисту, что он буддист. Раньше они об этом и не подозревали, что они "говорят прозой", понимаете? Вот и начались из этого такие вот странные… Понимаете, мы живем в мире причинно-следственном. Значит у причины есть следствие, у следствия есть причина. Начали конфликты обостряться в России, почему? Известно, что когда… ТОПАЛЛЕР. Я прошу прощения, Олег Евгеньевич. У нас нет возможности эту интереснейшую статью сейчас пересказать… ОСЕТИНСКИЙ. Хорошо. ТОПАЛЛЕР. Я хочу просто понять, несмотря на весь серьезный, как вы говорите, концептуальный подход. ОСЕТИНСКИЙ. Вы мне не даете сказать одну фразу всего. ТОПАЛЛЕР. Ну, потому что вы очень долгое предисловие делаете, а мне хотелось бы суть услышать. ОСЕТИНСКИЙ. Я призывал людей опомниться и научиться жить в мире друг с другом, потому что планета очень маленькая, а Бог нас уже предупреждает всякими цунами, что он долго не потерпит, если мы не договоримся друг с другом, и просто превратит нас в черную дыру, эту Землю, как множественно неудавшийся эксперимент. ТОПАЛЛЕР. И именно за это прокуратура подала на вас в розыск? ОСЕТИНСКИЙ. Нет, прокуратура подала в розыск за то, что там, оказывается, я оскорбил мусульман. Мусульман я не оскорблял, а трижды в статье призывал к примирению, к любви. Я от имени Бога взывал. Я написал там: Бог предупреждает, что будет то, то, то… и так далее. Суд рассмотрел и сказал, что я ни к какой вражде не призываю. ТОПАЛЛЕР. Скажите, пожалуйста, за долгие годы вам не надоело морочить головы музыкальной, кинематографической, журналистской общественности, изображая из себя городского сумасшедшего, юродивого. Юродивые не пишут такие сценарии, как "Звезда пленительного счастья". Вы постоянно эпатируете окружающих, делая вид, что на самом деле вы такой не от мира сего, коим, на мой взгляд, совершенно не являетесь. ОСЕТИНСКИЙ. Господин Пушкин, как вам известно, в ранней молодости носил на мизинце большой-большой ноготь, и еще надевал на него золотой цилиндр, носил неподобающий ему фрак и делал всевозможные эпатирующие жесты, это что значит? ТОПАЛЛЕР. Это значит, что это вас роднит с Пушкиным, я правильно понимаю? ОСЕТИНСКИЙ. Ну я хочу сказать, что ни он, ни я не виноваты, что мы приспособились, приходится иногда играть роль дурачков или Иванушек дурачков, чтобы не трогали. ТОПАЛЛЕР. Расскажите мне тогда, пожалуйста, следующее. Меня все-таки очень интересует "Звезда пленительного счастья", потому что если бы не сценарий этого фильма, я бы тоже мог купиться на эти ваши игры. Расскажите мне, пожалуйста, почему Мотыль после работы с вами над этим фильмом с, безусловно, удачным сценарием, не привлек вас к работе над "Белым солнцем пустыни"? ОСЕТИНСКИЙ. Как не привлек?! ТОПАЛЛЕР. Но вы не автор сценария? ОСЕТИНСКИЙ. Да именно после работы над "Белым солнцем пустыни" он меня попросил написать ему "Звезду пленительного счастья". ТОПАЛЛЕР. А какое отношение вы имеете к "Белому солнцу пустыни"? ОСЕТИНСКИЙ. Кратко? ТОПАЛЛЕР. Да. Ну вы не являетесь автором "Белого солнца пустыни". ОСЕТИНСКИЙ. Кратко говоря – решающее. ТОПАЛЛЕР. Что значит – решающее? Автором сценария является… ОСЕТИНСКИЙ. Ну, Мотыль принес мне сценарий. Вы начинаете меня заводить! ТОПАЛЛЕР. Минуточку. ОСЕТИНСКИЙ. Мотыль принес мне сценарий под названием "Спасите гарем". Это было школьное детское сочинение о том, как красноармеец освободил гарем. Там все было трагически, романтически он погибал. А я сказал: "Это нельзя". И дальше он произнес следующие слова: "Олег, ты здесь единственный в этой стране западный человек, единственный сценарист мирового уровня. Умоляю тебя, спаси мне этот гарем!". И я дал ему почитать свой знаменитый сценарий, который одно время собирался ставить Никита Михалков, потом, слава Богу, не поставил. И Мотыль с моего разрешения оттуда взял массу деталей, массу вещей, которые создают ауру фильма, и массу… И потом мы с ним говорили бесконечно. Вот масса красок, интонация вся романтически-ироническая, масса ощущений стиля и прочих всяких таких вещей он взял у меня с моего согласия, я ему туда привнес. Он мне звонил каждый день почти со съемок. ТОПАЛЛЕР. А почему же вас нет в титрах? Это происки врагов? ОСЕТИНСКИЙ. Ну, это Советский Союз был. Партбюро было. Потому что Ежов знаменитый сценарист, неплохой человек, приятный человек, но он был секретарем партбюро, по-моему, и это происходило где-нибудь на ЦК, и Мотыль, который сам висел на соплях, он сказал, Мотыль сказал: "Мне не разрешают поставить твою фамилию в титры, потому что это будет унижение для Ежова. ТОПАЛЛЕР. Но был не только Ежов. Это в основном сценарий Рустама Ибрагимбекова, с которым мы недавно на эту тему говорили. И в титрах стоит: Ежов и Ибрагимбеков. По какой причине вдруг Осетинскому не нашлось там места? Он что, диссидент, враг народа? ОСЕТИНСКИЙ. Я всегда был и диссидент, и враг народа и из школы был исключен за антисоветскую деятельность – за выпуск газеты "Одесские новости". Но дело сейчас не в этом. Дело в том, что Мотыль просто не хотел ссориться с начальством. А начальство хотело, чтобы не диссидент Осетинский был в титрах. И потом были авторы официальные с самого начала. И Мотыль сказал: "Слушай, я сейчас не смогу поставить твою фамилию в титры, а я закажу тебе следующий сценарий". Он выполнил свое обещание и заказал мне сценарий "Звезда пленительного счастья". ТОПАЛЛЕР. Ну, замечательно. Тогда мы вплотную подошли к тому, чтобы посмотреть фрагмент из этого действительно великолепного фильма Мотыля, снятого по вашему сценарию, где вы в титрах присутствуете, несмотря на свое страшное диссидентство. (Фрагмент фильма Владимира Мотыля "Звезда пленительного счастья") >>
|
