 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Сегодня у нас не очень обычная передача. Дело в том, что наши постоянные телезрители, конечно же, знают, что не в наших правилах повторять программы, которые уже были в эфире. Но сегодня, как мне кажется, особый случай. Сейчас поясню, в чем дело. Неделю назад, как вы знаете, закончились Олимпийские игры в Турине. Евгений Плющенко завоевал золотую медаль. Причем, можно сказать, что завоевал он ее уже после исполнения короткой программы, практически не оставив всем другим претендентам ни малейшей надежды на победу еще до произвольного танца. Мы от всей души поздравляем Евгения Плющенко, и поскольку его победу можно охарактеризовать как совершенно блистательную и великолепную, нам показалось уместным предложить вашему вниманию программу с его участием, записанную больше года назад. * * * ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня у нас в гостях спортсмен. И не просто спортсмен, а трехкратный чемпион мира, трехкратный чемпион Европы, по-моему, пятикратный чемпион России. Короче, обладатель всех титулов, о которых только может мечтать спортсмен. Евгений Плющенко. Женя, добрый вечер. ПЛЮЩЕНКО. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Женя, я ничего не перепутал? Вы пятикратный чемпион, правильно? ПЛЮЩЕНКО. Да, по-моему, пятикратный. ТОПАЛЛЕР. Но надо сказать, что я немножко все-таки слукавил. Одного титула нет, и я так понимаю, что это не дает вам возможности спокойно спать? Я имею в виду – чемпион Олимпийских игр. ПЛЮЩЕНКО. Да, этого титула пока что нет. Я стал серебряным призером Олимпиады. Но вы знаете, в девятнадцать лет стать серебряным призером Олимпийских игр – это тоже неплохо. ТОПАЛЛЕР. Ну, учитывая ваш "преклонный" возраст, а вам двадцать один год, насколько я знаю, у вас в запасе еще, как минимум, две Олимпиады. ПЛЮЩЕНКО. Я буду стараться кататься две Олимпиады. Хотя бы откататься одну, если все будет в порядке со здоровьем. Именно я имею в виду – с коленями, со спиной, с Ахиллом. Если все будет в порядке, я думаю, что две Олимпиады – точно. ТОПАЛЛЕР. Это правда, что вы в четырнадцать лет уже стали основным кормильцем всей семьи? По-моему, это беспрецедентный случай, когда фигурист в четырнадцать лет становится чемпионом мира – такого молодого еще не было. Сразу появляются деньги, предложения, возможности и так далее и так далее. ПЛЮЩЕНКО. Да, это правда. Я стал кормить свою семью с четырнадцати лет. И мне это приятно было, потому что родители в меня вложили очень много. Очень много. И вкладывают до сих пор. Я их люблю, уважаю, ценю. В четырнадцать лет, да, я стал чемпионом мира среди юниоров. ТОПАЛЛЕР. А в шестнадцать лет вы купили квартиру в Питере, подарили папе машину?.. ПЛЮЩЕНКО. В пятнадцать. ТОПАЛЛЕР. В пятнадцать подарили папе машину? ПЛЮЩЕНКО. Да. ТОПАЛЛЕР. А! То есть в шестнадцать подарили уже следующую машину? ПЛЮЩЕНКО. Может быть. ТОПАЛЛЕР. Вы родились на Дальнем Востоке? ПЛЮЩЕНКО. Я родился на БАМе, в поселке Солнечный. Очень далеко. У меня родители строили БАМ, и я родился там. Но прожил я там недолго - годик, может быть, два. Стал болеть, у меня было двухстороннее воспаление легких, и мы уехали. ТОПАЛЛЕР. В Волгоград? ПЛЮЩЕНКО. Да, родители уехали из-за меня обратно в Волгоград. Они родились там, они жили там, там и поженились. И там в четыре годика мама отдала меня в школу фигурного катания. Не ради каких-то медалей, титулов и славы. Нет, просто отдала для того, чтобы здоровье стало немножко получше. ТОПАЛЛЕР. О каком здоровье вы говорите? Я прекрасно помню это время. Уж тогда было достаточно много разговоров и статей в прессе о том, что на самом деле фигурное катание – это варварский вид спорта, что дети все время на льду, девчонки застуживают все, что только можно, мальчишки ломаются… ПЛЮЩЕНКО. Я хочу сказать, что любой спорт, он плох. Он вредит здоровью. Любой спорт, именно профессиональный. Именно профессиональный. Физкультура – нет, она помогает, безусловно. А если ты пришел в большой профессиональный спорт, ты будь готов. Я неоднократно ломал руку, неоднократно пробивал себе ноги. Но я готов к этому, я знаю, чего это стоит. ТОПАЛЛЕР. Я знаю, что вы в детстве серьезно, насколько в детстве вообще что-то может быть серьезно, увлекались футболом, и что в один момент встала такая дилемма – или фигурное катание, или футбол. ПЛЮЩЕНКО. Да, это правда. Но увлекался… Я играл во дворах. Играл во дворах с ребятами, и в принципе неплохо играл. Я был капитаном всегда в своей команде. У нас была такая небольшая команда. Но в один прекрасный момент закрыли школу фигурного катания. Мне было тогда одиннадцать лет. И у нас, да, был выбор. Мы собрали консилиум семейный такой: родители, бабушки, сестра… ТОПАЛЛЕР. Сестра старшая? ПЛЮЩЕНКО. Сестра старшая, да. У нее семья, благополучно все, ребенок. То есть я уже дядя, уже семь лет. ТОПАЛЛЕР. Ну нормально. С четырнадцати лет – кормилец, с четырнадцати лет – дядя. Все получается с опережением графика. ПЛЮЩЕНКО. Да. И я сказал, что фигурного катания больше нет в Волгограде и я пойду на каратэ. Я пойду на каратэ. И я уже куда-то записался даже, в какую-то школу. Но в один прекрасный момент позвонил тренер и сказал, что мы уезжаем в Петербург, мы должны кататься там. Нас приглашали и в Москву, и в Петербург. Но мы как-то выбрали Петербург. ТОПАЛЛЕР. Так это судьба! Я, конечно, не сомневаюсь в ваших природных талантах, но я думаю, что то, что вы попали к Алексею Мишину, человеку, которого без преувеличения можно назвать гениальным тренером, это во многом предопределило ваши успехи дальнейшие. ПЛЮЩЕНКО. Это судьба, безусловно. Я помню, что я приехал в Петербург, и мы очень сразу как-то сошлись с ним. Сразу. Он гораздо старше меня, но я уже тогда понял, что этот человек – это мой тренер, и прежде всего – это человек. Человек с большой буквы. ТОПАЛЛЕР. Я не хочу сейчас называть имен других фигуристов, но думаю, что вам очень повезло, потому что люди, даже добившиеся очень многого на этом поприще, сколько они поменяли уже тренеров, сколько они переходили что называется из рук в руки! У вас вообще не было, по-моему, ни одного эпизода, чтобы вы не работали вместе с Мишиным, с которым, собственно, и начали? ПЛЮЩЕНКО. В Волгограде я начал у Татьяны Николаевны Скалы, когда был совсем ребенком, – в четыре года. Потом у меня был второй тренер, Царство ему Небесное. Это Михаил Маковеев. ТОПАЛЛЕР. Это который вас привез к Мишину? ПЛЮЩЕНКО. Да, это который привез. И вот в этом году исполнилось десять лет, как мы работаем с Алексеем Николаевичем Мишиным. И от него я никогда не уйду. Конечно, знаете, многие говорят, что никогда не говори никогда. Но я говорю, что я никогда не уйду от него, потому что это великолепный тренер. Это, прежде всего, человек. Это мастер, маэстро. И я его люблю не просто как тренера, а как человека. ТОПАЛЛЕР. Ну вот вы мой вопрос следующий предвосхитили, который я хотел вам задать в надежде на то, что, наверное, все-таки Мишин скорее всего эту программу сейчас не смотрит, а потому вы сможете честно ответить, не боясь обидеть своего тренера. Не было ли эпизода в жизни, когда хотелось с ним расстаться, когда устали от него, устали от диктата, устали от того, что это один и тот же человек, а возраст уже меняется, ощущение себя в пространстве меняется и, казалось бы, вот сейчас могу повернуться и уйти? ПЛЮЩЕНКО. У нас не было никогда разногласий. Я не хотел уйти от него из-за того, что мы ссорились или я устал от него, или мне надоело видеть это лицо постоянно – нет, такого не было никогда. Мы хотели уехать с моей мамой, когда мне было одиннадцать или двенадцать лет, у нас не было тогда денег, но мы приехали в Петербург, надо было как-то есть, надо было ездить, кататься, а денег не было. И мы приехали однажды на тренировку и сказали: "Алексей Николаевич, мы купили билет обратно в Волгоград, и мы уезжаем. Мы просто не сможем. Это не из-за вас, это мы не можем выдержать такой нагрузки". И когда мы были уже на вокзале, Алексей Николаевич приехал и сказал: "Вы сделаете ошибку, если уедете. Ваш сын начал только набирать обороты. Он начал расти. Он начал расти в спорте". И мама прислушалась, и мы остались. И мы остались, и я сейчас стал каким-то спортсменом. ТОПАЛЛЕР. Как выяснилось, не зря прислушалась. >>
|
