 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. У человека, который сейчас сидит напротив меня, такое количество призов и самых разнообразных званий, что я даже не знаю, как его представлять. Поэтому остановлюсь только на двух: народный артист России и при этом почетный житель Лондона Вячеслав Полунин. Слава, добрый вечер. ПОЛУНИН. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Когда я узнал, что ты почетный житель Лондона, я понял, что на самом деле ты теперь англичанин. ПОЛУНИН. Ну какое-то время был англичанином. Я болтаюсь по свету все время и все время меняю места. Я одно время вообще себе дал задание - по полгода проводить в семи столицах мира. И я выполнил свое задание, просто чтобы разобраться, где мне больше нравится. ТОПАЛЛЕР. Разобрался? ПОЛУНИН. На данный момент мне больше нравится Франция, потому что там хорошее вино, много друзей и люди как-то правильно к жизни относятся. ТОПАЛЛЕР. То есть тебе Франция оказалась больше по душе, чем Великобритания? ПОЛУНИН. Нет, в данный момент. Когда мне нужно было добиваться в своем деле каких-то высот, когда была у меня цель такая, в то время Лондон - был идеален. А вот сегодня, когда мне нужно найти, в чем идея жизни, для меня Франция идеальна. ТОПАЛЛЕР. Дом сегодня - Франция? ПОЛУНИН. Ну, не скажу. Это место, где я чаще всего бываю - ну, может быть, три-четыре месяца в год. ТОПАЛЛЕР. Ты выполнил задачу, поставленную относительно семи мест, выбрал на данный момент для себя самое комфортное, у тебя есть какой-то план? К примеру, попробовать следующие семь или двадцать? ПОЛУНИН. На следующий год я написал себе план - двенадцать мест в мире, которые я должен посетить и пробыть в них хотя бы по две-три недели, чтобы разобраться, где празднично живут. У меня сейчас цель такая - я разбираюсь в том, какие самые лучшие праздники на свете, какие самые праздничные города, где самые веселые люди и так далее. Я поэтому себе расписал, начиная от Рио-де-Жанейро, конечно. В Америке я обязательно посвящу, этот фантастический фестиваль, который проходит в сентябре. Я написал себе несколько мест, и я хочу их объехать. ТОПАЛЛЕР. На островах ты тоже много, чего успел. Те неперечисленные твои звания очень престижные (противное, конечно, слово, но тем не менее) Дублин, Лондон, Глазго, Эдинбург. То есть не только Англия, но там ты зацепил и Шотландию, и Ирландию, практически все успел? ПОЛУНИН. Тридцать три страны, и практически все какое-нибудь звание дали. Даже Австралия… ТОПАЛЛЕР. Сам-то знаешь, сколько их у тебя? ПОЛУНИН. Нет. Несколько страниц. Последнее французы дали звание "Шевалье". Такая красивая история. Но намного красивее было в прошлом году, когда королева Дании дала звание - "Официальный посол Андерсена в России". ТОПАЛЛЕР. Красиво! Красиво! Я тебя поздравляю, Шевалье. Когда пять или шесть лет назад мы с тобой последний раз виделись, у тебя, по-моему, этого звания еще не было? ПОЛУНИН. Нет, это только что дали. За красивый проект. Я потом обязательно расскажу. ТОПАЛЛЕР. Давай немножко вернемся к началу. Чем родители занимались? Они имели какое-то отношение к этому жанру или к стилю твоей жизни, или ты, что называется, в семье не без уродов? ПОЛУНИН. Мама мне по секрету говорила, что будто бы отец в колхозе где-то на Дону, где он был председателем, иногда вместо того, чтобы собрание провести, веселил односельчан. То есть что-то такое было. Но я этого не знаю. Не видел никогда. Но такая легенда в семье была. ТОПАЛЛЕР. То есть какая-то все-таки генная история здесь присутствует? ПОЛУНИН. Возможно. ТОПАЛЛЕР. Ты не учился в ГУЦЭИ? Ты потом уже заканчивал ГИТИс, да? ПОЛУНИН. Я сделал попытку пойти в театральный институт, и слава Богу меня не приняли, потому что я тридцать три буквы не выговариваю. Поэтому пришлось учиться самому. Я думаю, что мне повезло, что я учился сам и нашел ту дорогу, которую я хотел найти, а не ту, которую мне хотели дать. ТОПАЛЛЕР. Мы с тобой давно познакомились, еще во времена "Лицедеев". Уже тогда, когда мы с тобой познакомились, естественно, я тебя знал. И, знаешь, я тебе могу открыть тайну: еще до личного знакомства с тобой, какое у меня было ощущение. Мне казалось, что вот этот странный патлатый парень никак не может в жизни определиться, кто ему ближе, гениальный Чаплин или гениальный Енгибаров. Это хоть как-то близко к истине, или это абсолютно глупое ощущение было? ПОЛУНИН. Я думаю, что в какой-то период жизни, может быть, в первые пять лет, когда я занимался поиском своего места на сцене, наверное, конечно, я выбирал человека, за которым я хотел бы последовать. И Енгибаров как поэт арены или Чаплин как трагикомический герой, конечно, меня очень интересовали. Но у меня не было такого, чтобы я от одного метался к другому. Я хотел знать все, и поэтому я любил так же, как Чаплина и Енгибарова еще десяток, может быть, великих клоунов мира и исследовал, что они собой представляют. ТОПАЛЛЕР. А сейчас, по прошествии времени, если бы тебе задали привычный для многих моих собратьев по цеху идиотский вопрос - Чаплин и Енгибаров - что бы ты ответил? Вот сейчас, когда уже много лет прошло. ПОЛУНИН. Сейчас из этих двух человек я выбрал бы свою внучку Мию. Потому что это самый великий мой учитель на сегодняшний день. Я учусь у нее быть счастливым. Самый главный для меня сейчас поиск - это не как быть великим артистом, а как быть счастливым человеком. И вот Мия дает мне уроки каждый день. Я за ней наблюдаю каждую секунду и хочу понять, как научиться этому состоянию. ТОПАЛЛЕР. Хочешь впасть в детство? ПОЛУНИН. Нет, хочу быть счастливым ежесекундно. ТОПАЛЛЕР. Но поскольку ты понимаешь, что счастливым ежесекундно можно быть, только впав в детство, то ты занимаешься этим процессом? ПОЛУНИН. Я думаю, что мне это не обязательно, потому что я никогда из детства не вылезал. Я думаю, что слава Богу, что я это умею. ТОПАЛЛЕР. Сколько тебе было лет, когда ты создал "Лицедеев"? ПОЛУНИН. Не знаю, это восьмидесятый, наверное, год. Тридцать лет примерно было. Ну, сначала я был сольным артистом или выступал в дуэте, и выступал очень удачно. И тогда я подумал: а раз я могу сам, может быть, я смогу собрать еще десяток замечательных людей и сделать из этого целый театр. И вот я потратил примерно десять лет на то, чтобы собрать идеальную труппу, которую я хотел видеть на сцене. ТОПАЛЛЕР. Я понимаю, что ты не поверишь, что я не делаю тебе комплиментов, "Лицедеи" был блистательный коллектив, "Лицедеи" был твой ребенок. А как ты смог взять и собственного ребенка, в которого ты вложил столько сил, нервов, труда, любви, и в лучшем случае скажем так - выбросить. Не убить, а выбросить. Хотя можно было бы сказать и: "убить". ПОЛУНИН. Да нет, наверное, не так. У каждого есть дети. И они лет в семнадцать лет -условно (у разных людей по-разному) говорят: "Знаете, мама, папа, я вас послушал, а теперь я хочу посмотреть на свои личные ноги и на свое личное понимание жизни. Дайте мне возможность не слушать вас, а делать так, как я хочу". Это совершенно нормально. Это закон жизни. И нужно из этого и исходить. Дети в конце концов хотят жить так, как они хотят. Поэтому я в какой-то момент понял, что я уже мешаю моим ученикам, моим детям, и что я должен дать им возможность на свои личные ноги встать. Естественно, они это попробовали. Я их отпустил и сказал: "Если хотите, потом вернетесь, если мне будет в это время интересно". И они пошли своей дорогой. И это совершенно нормально. И в основном, конечно, они разошлись в разные стороны. То, что сейчас называется "Лицедеи" - это не "Лицедеи", конечно. Это случайно использованное имя. Но эти люди уже не имеют никакого отношения к тому театру, который я создал. ТОПАЛЛЕР. При всей кажущейся близости и точности этой аналоги - ребенка собственного - я сам это выдал, поэтому беру на себя ответственность за неточность по сути, потому что сравнивать собственного ребенка с рожденным тобой коллективом не очень правильно и это не очень соответствует действительности. Когда оперяется ребенок, он ищет свой путь в жизни, он набивает шишки, набирается самостоятельности и так далее. Созданный тобой коллектив - другая история. Ты не мог не понимать, что если ты пойдешь навстречу тем чаяниям, которые зародились в коллективе, ты коллектив этим угробишь. Ты прекрасно отдавал себе отчет в том, что произойдет с "Лицедеями" то, что произошло. Наверное, проще было выгнать одного-двух смутьянов и сохранить рожденный тобой коллектив? ПОЛУНИН. Я никого никогда не выгоняю. Я исхожу из того, как жизнь ставит, так и должно быть. Не надо ей сопротивляться. Нужно ей помогать и органически поддерживать все то, что растет. Если возникли внутренние желания жить по-другому, надо помочь этим людям это испытать. Если потом они уже не смогли собраться вместе… Ну вот Ленька сейчас работает в Лас-Вегасе… ТОПАЛЛЕР. Лейкин? ПОЛУНИН. Да. Сережа работает в Майями. Валера тоже в Лас-Вегасе. Коля Терентьев в Торонто… От этой команды осталось несколько человек. ТОПАЛЛЕР. Ты забрал себе двоих, насколько я знаю? ПОЛУНИН. Нет. Так как я собрался отправиться в новое путешествие - в трагикомедию, то я пригласил тех людей, с которыми я чувствовал, что могу в этом поле пробраться. И поэтому на первых этапах я с Сережей Шашелевым работал и с Антоном Адасинским. Но сейчас Антоша Адасинский сделал замечательный театр в Германии. Он называется "Дерево". А Сережка предпочел работать с "Цирком дю Солей" в районе Майами. И я совершенно нормально к этому отношусь. Для меня нет этой проблемы. То есть я внимательно отношусь к тому, как внутренне развивается человек. ТОПАЛЛЕР. Я рад, что мы с тобой поговорили о "Лицедеях", потому что кто бы что ни говорил, это серьезный и очень важный этап в твоей жизни. От этого никуда не деться. ПОЛУНИН. Конечно. Замечательный просто период. ТОПАЛЛЕР. Давай, чтобы поставить достойную коду на этой части нашего разговора, посмотрим небольшой фрагмент, старый фрагмент, почти тридцатилетней давности работы этого замечательного коллектива. (Фрагмент выступления театра "Лицедеи") >>
|
