 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Должен сказать, что про нашу сегодняшнюю гостью падкие на красивые слова журналисты сказали, что это "Золотой голос еврейского народа". Ну, чтобы вы могли убедиться в том, насколько это соответствует действительности, посмотрим маленький фрагмент. (Песня «О народ древний, Богом ты избран, чтобы лить слезы...») ТОПАЛЛЕР. По правде говоря, я думаю, что сейчас уже необходимость в представлении отпала, поскольку большинство наших телезрителей узнали Светлану Портнянскую. Света, добрый вечер. ПОРТНЯНСКАЯ. Добрый вечер, Витя. ТОПАЛЛЕР. Здравствуй, "золотой голос еврейского народа"! Какой народ - такой и голос. Света, а кто это про тебя сказал? ПОРТНЯНСКАЯ. Я не помню. Это в какой-то израильской газете было написано. ТОПАЛЛЕР. Приятно было? ПОРТНЯНСКАЯ. Конечно! Конечно! ТОПАЛЛЕР. Слушай, а как же быть? Вот раньше голосом еврейского народа считались сестры Бэрри, например. Времена изменились? По-другому воспринимается голос певицы вообще, и еврейской певицы - в частности? Все поменялось с тех пор? ПОРТНЯНСКАЯ. Я не думаю, что поменялось. Народ у нас многочисленный, и голосов у нас соответственно очень много. И любимые люди остаются любимыми всегда, но старшее поколение становится более старшим, вырастает другое поколение, молодое поколение, поэтому это вполне нормально, это естественный процесс. Но то, что я попала в такую прекрасную компанию, мне очень приятно. ТОПАЛЛЕР. А какую ты имеешь в виду прекрасную компанию? В последнее время еврейских певцов и певиц развелось, как… Не могу сразу подобрать правильное определение, чтобы потом мне не сказали, что нельзя употреблять такие слова… ПОРТНЯНСКАЯ (смеется) ТОПАЛЛЕР. Еврейская песня уже стала хорошим таким, нормальным, настоящим бизнесом. Многие вокалисты поняли, что это такая золотая жила, которой можно хорошо (как раньше, ты помнишь, мы говорили в Советском Союзе) устраивать чес. Но уже не по средней полосе, скажем, России или по Дальнему Востоку, а по странам дальнего зарубежья. Германия, Франция, я уж не говорю про Израиль и Америку, - замечательная площадка для чеса с еврейской песней. ПОРТНЯНСКАЯ. Витя, это не совсем так. Понятие "чеса" в еврейской песне далеко от истины на самом деле. Нас много, но не на столько, чтобы устраивать чес. То есть можно сказать: гастроли - да, выступления - с удовольствием, от всей души для определенной аудитории нашего народа, которая любит искусство. Но это очень далеко от массовости. ТОПАЛЛЕР. Мне нравится эта скорбь в твоем голосе. Мне нравится. Ты расстроена этим обстоятельством, да? ПОРТНЯНСКАЯ (смеется) ТОПАЛЛЕР. Конечно, было бы здорово, если бы это все-таки соответствовало понятию чеса? ПОРТНЯНСКАЯ. Да, вообще хотелось бы. В лучшем смысле этого слова, конечно. Хотя я вижу как раз в своей жизни другое. Чес может быть по всем странам мира, где живут евреи. И их не так мало, между прочим. Но это не может быть так массово, к сожалению. ТОПАЛЛЕР. Давай знаешь о чем, поговорим? Ты не будешь, я надеюсь, удивляться некоторым вопросам, ответы на которые я знаю, поскольку мы с тобой знакомы, страшно сказать, сколько лет. По-моему, тебе еще столько лет нет, учитывая то, какая ты молодая и прекрасная, но тем не менее. Скажи мне, Света, а чего, собственно говоря, занесло в еврейскую песню? Ты закончила Гнесинку, если я не ошибаюсь, где-то в конце восьмидесятых? ПОРТНЯНСКАЯ. Да. ТОПАЛЛЕР. Закончила ее блестяще. Все говорили о чудесном голосе Портнянской. Ну, такая несколько семитская внешность, но в то же время достаточно международная, или как раньше говорили интернациональная. Каким образом тебя вообще занесло в эту еврейскую тематику? ПОРТНЯНСКАЯ. Совершенно случайно. Я не думала о том, что стану еврейской певицей, что это будет моим призванием. Просто вот так получилось, что я, работая в Москонцерте в эстрадных программах, была, в том числе, приглашена и в еврейскую программу. А потом Александр Семенович Левенбук пригласил меня в московский театр "Шалом". И так просто само собой получилось, что, выступив несколько раз, я поняла, что вот это мое амплуа, я в этом себя нашла. Ну и уже как приложение я стала этим заниматься, постигать это и поняла, что мне это очень нравится, и это мое. Да, это мое. ТОПАЛЛЕР. То есть можно сказать, что в этом смысле Левенбук оказался твоим крестным папой? ПОРТНЯНСКАЯ. Да, это именно так. Если бы не еврейская песня, я думаю, что я была бы, наверное, ну такой полуклассической певицей. Потому что меня всегда тянет немножко к классике. ТОПАЛЛЕР. А ты не думаешь, что с твоим диапазоном… Ну, ты знаешь, что я не очень часто говорю приятные слова просто ради того, чтобы их сказать, но действительно, с твоим диапазоном, с твоими вокальными возможностями (хотя это во многом и не твоя заслуга, что называется - от рождения ты награждена этим голосом), если бы ты не пошла по этому узкому профилю еврейской песни, ты могла бы достичь значительно большего? Тебе грех жаловаться и сегодня, но тем не менее, могла бы достичь значительно большего в творчестве, чем сегодня? ПОРТНЯНСКАЯ. Определенно. Я тоже так думаю. Думаю, что да. Но я… Ну, так случилось. Так случилось. Конечно, более коммерческая музыка - это поп-музыка, та, которая у всех на слуху, в машине, по телевизору - везде. Но так случилось. Я не жалею. Я нисколько не жалею об этом. ТОПАЛЛЕР. Не жалеешь? Не завидуешь? ПОРТНЯНСКАЯ. Абсолютно. ТОПАЛЛЕР. Когда ты видишь наших с тобой общих знакомых, которые не вылезают с телеэкрана и которые стригут купоны очень хорошо, и очень много этих купонов, у тебя нет ощущения… грызет тебя что-то или нет? ПОРТНЯНСКАЯ. Абсолютно нет. Нисколько не завидую. И слава Богу, и молодцы, что они достигли этого. А я работаю, насколько я могу, в своем направлении и горжусь этим. Нисколько не завидую. Я очень рада. ТОПАЛЛЕР. Ты продолжаешь работу кантором? ПОРТНЯНСКАЯ. Да. ТОПАЛЛЕР. Сколько ж можно, Света? Ты уже как кантор должна была всем надоесть в местной синагоге. ПОРТНЯНСКАЯ (смеется) ТОПАЛЛЕР. Сколько ж лет ты там работаешь? ПОРТНЯНСКАЯ. Тринадцать лет уже. Уже тринадцать лет. И несколько дней назад я вернулась с канторской конференции, которая проходила в Лос-Анджелесе. Это было шестидесятилетие. Есть такая канторская ассамблея, конференция, которая проходит, в основном, в Нью-Йорке и в Майями, но один раз за шестьдесят лет она была в Лос-Анджелесе у нас, и я участвовала там. ТОПАЛЛЕР. И там, что, собрались канторы?.. ПОРТНЯНСКАЯ. Да, со всей Америки. Кстати, было несколько русских. Я встретила несколько русских. Это вообще очень интересное событие. Это как слет канторов. ТОПАЛЛЕР. Замечательно! Скажи мне, а кроме тебя, там женщины еще были? ПОРТНЯНСКАЯ. Да, да, да. ТОПАЛЛЕР. Много? ПОРТНЯНСКАЯ. Ну, меньше, чем мужчин, конечно… Ну, наверное, одна треть. ТОПАЛЛЕР. То есть ты хочешь сказать, что в Америке женщина-кантор - это распространенное достаточно явление? ПОРТНЯНСКАЯ. Достаточно, да. ТОПАЛЛЕР. С твоей легкой руки? Когда ты начинала, по-моему, их почти не было или, по крайней мере, было значительно меньше? ПОРТНЯНСКАЯ. Ну, может быть, немножко меньше было. Но сейчас - очень много женщин, и я вижу, что это становится такой женской профессией. Ну, конечно, не в традиционных синагогах, не в ортодоксальных. Это нормальная профессия. ТОПАЛЛЕР. До чего договорились канторы на своем слете? ПОРТНЯНСКАЯ. Ну, пока что договорились собраться в будущем году… Но на самом деле это интересно. Выступления, поют друг для друга, рассказывают о каких-то насущных проблемах… Ну и вообще это интересно - видеть свой контингент и людей, которые работают по всей стране в разных городах. То есть увидеть мою профессию. ТОПАЛЛЕР. Тебя всегда тянуло заниматься несколькими делами сразу, тебе всегда чего-то не хватало. Если ты уже работаешь кантором, то при этом надо в другом, естественно, месте петь русские романсы. Если уж ты поешь русские романсы, то надо в другом, соответственно, месте петь песни на идиш. Помимо всего прочего и этого для тебя мало - ты начала снимать фильмы. Объясни мне, пожалуйста, зачем тебе это надо? В тебе все время чувство творческой неудовлетворенности, или тебе все время тесно? ПОРТНЯНСКАЯ. А ты имеешь в виду какие фильмы? ТОПАЛЛЕР. Ну вот фильм о Японии… ПОРТНЯНСКАЯ. А! Фильм о Японии - это было просто по наитию. Первый раз когда я приехала в Японию, меня настолько потрясло все. И это еще совпало с тем, что тогда у меня появилась газета и телевидение у нас в Лос-Анджелесе… ТОПАЛЛЕР. Да, я помню этот… ПОРТНЯНСКАЯ. Мы с тобой короткое время были коллегами. ТОПАЛЛЕР. Я помню этот жуткий период в твоей жизни, когда ты решила стать бизнесвумен к ужасу окружающих. ПОРТНЯНСКАЯ. Нет, на самом деле это очень интересно было. ТОПАЛЛЕР. Поэтому ты это и продала? ПОРТНЯНСКАЯ. Я продала, потому что это невозможно - заниматься и тем, и другим. Физически невозможно. ТОПАЛЛЕР. То есть ты начала понимать на определенном этапе, что всем заниматься невозможно? ПОРТНЯНСКАЯ. Да, я поняла это только в процессе. А на самом деле это безумно интересная работа. Если быть только в этом, то это очень интересно. ТОПАЛЛЕР. А фильм "Ноты времени", он относится именно к этому периоду? ПОРТНЯНСКАЯ. Нет, "Ноты времени" - это другое. "Ноты времени" - это документальный фильм, который снял обо мне режиссер и оператор Кирилл Давыдов, который живет в Лос-Анджелесе и работает в Голливуде. Это такой… ну, обо мне документальный фильм. А фильм о Японии - это я сняла сама. ТОПАЛЛЕР. Давай посмотрим оттуда небольшой фрагмент, ладно? ПОРТНЯНСКАЯ. С удовольствием. (Фрагмент из фильма Светланы Портнянской) >>
|
