 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. В классическом фильме братьев Цукеров «Аэроплан» есть такая шутка. Один из авиапассажиров просит у стюардессы почитать что-нибудь легкое. Та ему приносит такую маленькую-маленькую, крошечную тоненькую брошюрку и говорит: «Вот, пожалуйста: «Евреи-чемпионы Олимпийских игр». Должен сказать, что если эта брошюрка действительно когда-то была издана, то, безусловно, сегодняшний наш гость в ней фигурирует. Неоднократный чемпион мира, неоднократный чемпион Олимпийских игр Марк Ракита. Марк, добрый вечер. РАКИТА. Добрый. ТОПАЛЛЕР. Кстати, как там насчет все-таки этой шутки? Евреев-чемпионов Олимпийских игр не так уж и много, если по сусекам поскрести. Ну на память сразу, например, приходит ваш тезка – американский выдающийся спортсмен Марк Спитц. Кто еще? РАКИТА. Я только в фехтовании могу назвать очень много людей, потому что есть Зал спортивной славы в институте «Вингейт» в Израиле. Там очень много олимпийских чемпионов-евреев, которые представляют разные страны – Венгрию, Польшу… Недавно, кстати, Ирену Киршенштейн видел в Москве, она приехала на 60-летие президента Олимпийского комитета России. В Швеции фехтовальщик – чемпион Олимпийских игр. Очень много. ТОПАЛЛЕР. А есть какое-то объяснение тому, что фехтование ну если не еврейский вид спорта, то… Действительно очень многие граждане разных стран этой национальности добивались больших побед, это как-то традиционно связано или нет? РАКИТА. Честно говоря, я не знаю. Ну как вам сказать? Скажите, шахматы – это национальный вид спорта или что? ТОПАЛЛЕР. Ну, если судить по количеству чемпионов мира еврейской национальности, то, наверное, да. РАКИТА. А фехтование, с моей точки зрения, это шахматы на подставке. Естественно, подставка – это ноги. То есть это борьба двух индивидуальностей друг против друга, и один должен победить. Некоторые это делают с помощью физических достоинств, а евреи это делают еще и с помощью головы. ТОПАЛЛЕР. Фехтование – во многом это интеллект, я так понимаю ваши слова? РАКИТА. Ну, в общем, да. Борьба двух индивидуумов. ТОПАЛЛЕР. Ладно, об этом поговорим чуть позже. А расскажите мне, пожалуйста, я знаю, что вы росли в религиозной, ну или можно так сказать в еврейской неассимилированной семье, ваши родители учились в хедере, владели идиш и ивритом и были категорически против того, чтобы вы занялись профессионально спортом. Это соответствует действительности? РАКИТА. Ну не совсем так. Папа, правда, был против того, чтобы я занимался спортом. У меня семья была абсолютно светская, несмотря на то, что родители хедер закончили и владели разговорным, и писали и на идиш, и на иврите, и когда надо было что-то скрыть от нас, мама с бабушкой, естественно, общались друг с другом на идиш. Но мама не возражала, чтобы я бегал и занимался спортом, а папе об этом просто не говорили. А когда папа узнал… ТОПАЛЛЕР. Было уже поздно? РАКИТА. Во-первых, было поздно, я увлекся уже, въехал в это. И он сказал: «Ну, если ты не хочешь быть энергетиком (каковым был он), пожалуйста, занимайся, только на мою финансовую помощью не рассчитывай». И признал он мою правоту только в тот день, когда я стал чемпионом Советского Союза. ТОПАЛЛЕР. Сколько раз вы становились чемпионом Советского Союза? РАКИТА. Если в сумме личных и командных, то тринадцать раз. ТОПАЛЛЕР. А Олимпийские игры вы выигрывали два раза, правильно? РАКИТА. И дважды – серебряную. ТОПАЛЛЕР. Дважды – серебряную, и дважды – золото? РАКИТА. Да. ТОПАЛЛЕР. И чемпион мира сколько раз? РАКИТА. Восемь. ТОПАЛЛЕР. И восемь раз чемпион мира? РАКИТА. Да. ТОПАЛЛЕР. То есть все, что можно было собрать, Марк Ракита собрал? РАКИТА. Ну в принципе, да. И Европа, и Советский Союз, и даже чемпионом Московской области тоже был. ТОПАЛЛЕР. За фехтованием тянется такой шлейф, как ни за одним другим видом спорта. Я думаю, что многие мальчики и девочки, которые приходят в фехтование, для них вот эта романтика оттуда откуда-то из глубины веков, мушкетерская, дуэлянтская, она, безусловно, интерес подогревает. Насколько наше обывательское ощущение того, что нынешнее фехтование в определенной степени пришло оттуда и вот этот вот флер такого романтизма его окружает, насколько оно ошибочно? Насколько вообще имеет отношение спортивное фехтование вот к этим знаменитым дуэлям, мушкетерам, к сражениям на шпагах и так далее? РАКИТА. Интересный вопрос. Есть, видимо, что-то в этом. Я, например, узнал о фехтовании, естественно, из романов Дюма. Но самое настоящее оживление началось, когда после войны появились трофейные фильмы, где кардинал Ришелье и все прочее, которые взяли в Германии, перевели на русский язык, и они пошли широким экраном. Я жил в центре Москвы, рядом с домом композиторов, где жили достаточно известные композиторы, был дом энергетиков, где жили мы. У нас во дворе была такая котельная с плоской крышей, и мы там бегали и на палках, таких огромных дубинах, фехтовали. И это было интересно. С точки зрения спортивного фехтования и боевого – ну, всем известно, что в те времена, когда оружие было у дворян, и они защищали свою жизнь и решали все вопросы с его помощью – это тоже называлось фехтованием. Но ведь была и система подготовки дворян в этом фехтовании. Ведь во время обучения сильный мастер – а тогда тренеров называли маэстро, кстати, как и сейчас – мог случайно убить своего ученика. И чтобы этого не допустить, была разработана специальная система подготовки, она и стала основой спортивного фехтования. ТОПАЛЛЕР. Помните, как у Кассиля, «если слон на кита влезет, кто кого сборет?» Я понимаю, что сейчас задам вам примерно такой же бредовый вопрос, тем не менее, потерпите, пожалуйста, поскольку я подозреваю, что достаточно много людей это тоже интересует. Если нынешнего высококлассного профессионала поставить в условия не спортивного фехтования, а боевого поединка с кем-то из известнейших мастеров прошлого, какой будет результат, на ваш взгляд? Я понимаю, что это предположительный результат. РАКИТА. Трудно очень ответить на этот вопрос. Я могу только осветить одну позицию… или несколько позиций. Современный мастер с техническим и физическим совершенством и методиками подготовки сегодняшнего дня на несколько порядков сильнее и выше прошлых мастеров. Но здесь есть фактор психики, психологии. Человек прошлого, тот, который знает, что на конце сабли или шпаги – жизнь, он адаптирован к этой мысли. Мы, сегодняшние спортсмены, адаптированы к тому, что это условная смерть. Полученный укол, туше так называемое – это условная смерть. А вот когда от условной переходишь к безусловной, это очень серьезный вопрос психики. ТОПАЛЛЕР. Психология может воздействовать на боевые качества самым негативным образом? РАКИТА. Да. Без сомнения. ТОПАЛЛЕР. Я читал роман Переса-Реверте «Учитель фехтования». Во многом он построен как бы на старинных манускриптах, где есть секреты фехтовального мастерства. И то есть там за эти секретные уколы и за разработанные удары люди предавали, убивали, сидели ночами, разрабатывали вот этот удар, против которого нет защиты, от которого нельзя спастись. То есть вот такая даже не мистика, а такой абсолютно потрясающий исторический материал вот этого великого секретного во многом искусства. Насколько это все бред талантливый, а насколько это правда? РАКИТА. Если честно, вот сегодня мы с вами рассуждаем, я могу проанализировать всю предыдущую деятельность свою и того, что я видел. Я вам должен сказать, что чемпионы мира в фехтовании есть и двухметровые, и метр семьдесят, есть люди, которые весят 120 килограмм, и 70 килограмм. Как вы себе представляете, эти люди одинаково готовы, с точки зрения спортивной и технической? ТОПАЛЛЕР. Я как дилетант, который считает, что фехтование вышло из глубины веков со своими страшными секретами, за которые предавали, убивали, шпионили и так далее, думаю, что существует отдельная школа ведения боя для людей, обладающего одними физическими кондициями, и другая – для других. РАКИТА. Совершенно верно. Значит если взять учеников в одной школе и всех по одной методике тренировать, то кто-то из них стал бы чемпионом, для кого конкретно эта методика и эти приемы подходят. А другие были бы как бы ну статистами в этой ситуации. Я представитель того направления фехтования, которое должно было каждому спортсмену, ну тому, которого ты избрал для того, чтобы совершенствовать его мастерство, готовить специальную программу. Под каждого человека, в зависимости от его интеллекта, его способностей, его двигательных возможностей, его роста, скорости прохождения нервных процессов, от правильности выбора решений – это очень большое дело. >>
|
