 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
Суббота 10 августа
|
Топаллер: Добрый вечер, дорогие друзья. Я очень рад, что прошла еще одна неделя, и мы с вами снова вместе. Сегодня у нас в гостях человек, который сам про себя сказал, вернее, написал, а если быть еще точнее, спел следующие строчки: «Я татарин на лицо, но с фамилией хохляцкой». Ну то, что фамилия хохляцкая, не поспоришь. А насчет того, насколько лицо у него татарское, в этом вы сейчас можете сами убедиться. У нас в гостях Юрий Шевчук. Юра, добрый вечер. Шевчук: Добрый вечер. Топаллер: А что такого татарского в лице, я так и не понял? Шевчук: Ну, если налысо меня побрить, то очень много татарского… Топаллер: То есть вы хотите сказать, что эти строчки были написаны тогда, когда волос на голове не было? Шевчук: Наверно, да. Топаллер: Юра, начиналось все в Уфе, Башкирской ССР? Шевчук: Да, «ДДТ» родилась в Уфе. 80-й год. Уже сколько?.. 21 год пошел. Топаллер: М-да, вы уже ветеран. Шевчук: Ветеран, да… Старый солдат рок-н-ролла. Топаллер: Классик советского, русского рока? Шевчук: Нет, слава богу, ничего такого нет. До сих пор что-то мешает быть вот таким толстокожим, сытым. Что-то мешает смотреться в свое отражение. Топаллер: В свое татарское лицо… Шевчук: Да, в свое татарское, российское, казацкое лицо. В свою морду эпохи. Слава богу, песни пишутся, хочется что-то делать, играть, дышать полной грудью. Топаллер: Около 20-ти лет назад профессиональный художник Юрий Шевчук занялся музыкой. Казалось бы, за эти годы о живописи можно было бы и позабыть. Но первое, что я от вас услышал, когда вы пришли: «Какой вид отсюда интересный, вот здесь бы картину написать!» Неужели до сих пор рисуете? Шевчук: Да, конечно. Любовь к живописи осталась. Много друзей художников здесь в Нью-Йорке. Я надеюсь с ними встретиться. Топаллер: Во многом вы формировались как музыкант, под влиянием Хэндрикса, «Дорс», прекрасной группы «Блад, свит энд тиарс» - «Кровь, пот и слезы». Это действительно отправные точки? То, чему подражали, на чем учились? Шевчук: Не только это, конечно. Топаллер: Что еще? «Чикаго»? Шевчук: Безусловно. Джимми Хэндрикс, Моррисон, «Битлз», но и классическая музыка. Вы же помните то время, время, когда по радио, по телевидению звучали одни марши, марши, марши… И вдруг какой-то новый, неизведанный звук гитары с фузом! Совершенно ни на что непохожий. И мы пошли за этим звуком, как те детки за флейтистом, который их увел из города. И вот мне кажется, так наше поколение и ушло. Правда, до сих пор прийти никуда не может, но ушли-то мы точно вслед за этим совершенно необыкновенным звуком. Я помню, в первый раз его услышал в детстве. Ни на что не похожий, но вместе с тем аккумулирующий в себе энергию времени, современности. Не фальшивый, не ложный, не пафосный, а настоящий. Почему-то всегда чувствуешь, может быть, не отдавая себе отчета, что это и есть истина, это и есть настоящее, это и есть современное. Поэтому рок-музыка. Но с другой стороны, дяденьки во дворах пели Высоцкого, Галича, Окуджаву. А с третьей стороны - мама с Пушкиным, которого она мне всегда читала. А еще классическая музыка и джаз. И папина любимая песня «Я люблю тебя жизнь». Все формировало эту странную музыку под названием «российский рок-н-ролл». Топаллер: Юра, я не хочу никого обидеть из советских, а ныне, российских рок-музыкантов, но надо сказать, что среди них не так уж много людей, которые, могут похвастаться широким кругозором, образованием, эрудицией. Вы называете сейчас Высоцкого, Галича, музыкантов, поэтов, которые оказали на вас влияние. Но я, знаю, что этим не ограничивается. Верно, что на вас очень сильное впечатление произвел Оруэлл? Шевчук: Также, как на всех очкариков. На все мое поколение. Топаллер: А это вообще-то нормально для советского рока - такой интеллигентный мальчик, который вдруг занялся рок-н-роллом? Такой немножко «не оттуда»… Шевчук: Ну не совсем интеллигентный. Были дворы, улицы. Уфа - очень сложный город. Мы принадлежали какому-то шишкарю, как их тогда называли. Сколько драк было! Когда ты живешь в таком небольшом городе, есть доля интеллектуального и есть доля суровой действительности жизни. И это тоже меня формировало. Топаллер: Тут несколько недель назад мы записывали программу с Барри Алибасовым. И я задал ему вопрос, говорю, Барри, как так, получается - была такая замечательная, интеллигентная группа «Интеграл», а потом появилась «На-На»… И как бы ты сам ни споришь, что это музыка для пэтеушниц. Значит, ты изменил нормальной музыке? Ведь «Интеграл» - это было вполне достойно… Шевчук: Я помню «Интеграл». Согласен абсолютно. Топаллер: На что мне Барри сказал: изменилась публика, изменился народ, мы не могли уже делать то же самое. Я говорю: ты пошел работать на потребу? Он отвечает: а все сейчас на потребу! Я говорю: неправда, вот, например, Шевчук не стал работать на потребу. На что он спрашивает: а ты давно слышал Шевчука? То, что он сейчас делает, это и от «На-Ны» - то не очень отличается. Шевчук: Не знаю, может, Барри Алибасов совсем уже глухой стал… >>
|
