 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
29 ноября
|
ТОПАЛЛЕР. Здравствуйте, дорогие друзья. Приятно, представляя гостя, произнести всего одно слово, не называя фамилии, и все сразу понимают, о ком идет речь. Ну, скажем, достаточно упомянуть кулинарный техникум, и уже никто не сомневается, что в гостях Хазанов. А сегодня можно попробовать произнести слово «Атаман». Думаю, что вы уже догадались – Михаил Шуфутинский. Миша, привет. ШУФУТИНСКИЙ. Привет. ТОПАЛЛЕР. По правде говоря, ты уже на атамана не очень похож: стал стройный, как кипарис. А атаман все-таки должен быть с животом, мощный... ШУФУТИНСКИЙ. То есть, ты считаешь, что я уже не дотягиваю до атамана, да? ТОПАЛЛЕР. Ну не знаю... Во всяком случае такой мощи боцманской, атаманской уже нет. Я же говорю: кипарис просто. ШУФУТИНСКИЙ. Нет, не кипарис. Мне нужно еще от десяти килограмм избавиться. ТОПАЛЛЕР. Сколько ты сбросил? ШУФУТИНСКИЙ. Тридцать. ТОПАЛЛЕР. Тридцать килограмм! ШУФУТИНСКИЙ. Да. Но за долго. Больше чем за два года. ТОПАЛЛЕР. Ты побил рекорд Винокура. Каждый раз, когда мы с ним встречаемся – он в очередной раз сидит на диете. Я его спрашиваю: «Скажи мне, как?» Он говорит: «Вот так. Я ем суши. Нет, суши не ем – сушими. У меня опять ударило в голову, я опять сидел на диете, похудел». Потом он опять набирает. Ты уже побил его рекорд по всем статьям. ШУФУТИНСКИЙ. Кстати, у нас офисы в одном здании в Москве, поэтому я с ним встречаюсь и на концертах часто, и в офисе. И он то худеет, то снова набирает: «Представляешь, - говорит, - Опять стал все есть подряд, растолстел». Дело в том, что худеть надо не так. Надо просто перестроить свою жизнь и свой взгляд на еду. У меня он совершенно перестроился - полностью. И началось это с того, что я… Эта тема нам интересна? ТОПАЛЛЕР. Очень интересна. Ты представляешь, какое число и мужчин, и женщин у телеэкранов сейчас готовятся записать твои секреты? ШУФУТИНСКИЙ. Я не шел худеть, я болел. У меня был страшенный артрит. Три года назад я выехал в концертном зале «Россия» на сцену на инвалидной коляске. Концерт нельзя было отменить, ТВ-6 снимало, контракт был подписан, билеты проданы. И я отпел сольник на коляске - есть эта съемка. Надо было выходить, я прилетел из Монако, и ноги отрубились. Что делать? Взяли эту инвалидную коляску, повесили на нее шары, цветы. У меня был тогда дуэт «Вкус меда», они меня вывозят, музыка играет, балет танцует, зал доволен, все думают, что это прикол. ТОПАЛЛЕР. Решение номера... ШУФУТИНСКИЙ. Да. А мне же надо петь целый концерт. Поставили высокий стул, я кое-как поднялся с палкой, сел, только тогда зал понял, что это не шутка. Вот такое состояние. Плюс у меня с 95-го года был очень сильный сахар в крови, то есть практически – диабет. Я принимал таблетки. И болел. ТОПАЛЛЕР. А как ты добился таких результатов? ШУФУТИНСКИЙ. А очень просто. Мне посоветовали доктора. Я к нему поднимался на шестой этаж без лифта – он на Чистых прудах, в старом доме живет. Я себя втаскивал по перилам просто к нему. Он говорит: «Через три месяца ты взлетишь сюда». И я через три месяца к нему взлетел. ТОПАЛЛЕР. Потрясающе... ШУФУТИНСКИЙ. Да. Он мне дал возможность снова поверить в то, что я живой, нормальный человек. С тех пор прошло два с половиной года. Я не принял ни одной таблетки - вообще никакой. У меня нет артрита, у меня нет диабета, я себя чувствую замечательно (тьфу-тьфу-тьфу!). Я меньше сплю, чем хотелось бы, при этом работоспособен. И потерял 30 килограмм. Они ушли постепенно. ТОПАЛЛЕР. Вот Винокур, с которым ты худеешь практически на брудершафт, небось, завидует! ШУФУТИНСКИЙ. Вовка, да. Понимаешь, сбросить – не проблема. Не набрать потом – это проблема... ТОПАЛЛЕР. Миша, не все знают, что начинал ты на самом деле с джаза, это правда? ШУФУТИНСКИЙ. Ну, да, конечно. Совсем в ранней юности. ТОПАЛЛЕР. Не жалеешь, что изменил джазу? Все-таки джаз есть джаз. ШУФУТИНСКИЙ. Я не изменил. Я не изменил. Дело в том, что ведь я учился и получил серьезное классическое образование. ТОПАЛЛЕР. В «Ипполитова-Иванова» учился? ШУФУТИНСКИЙ. Да. Я закончил дирижерско-хоровой факультет, изучал теорию и композицию, занимался этим серьезно, люблю классическую музыку и неплохо ее знаю. А джаз – это музыка, которую я любил и играл и, в общем, могу и сейчас поиграть. Я ничему не изменял. ТОПАЛЛЕР. Но когда ты начинал, то, в основном, джазом занимался. Сейчас – нет. ШУФУТИНСКИЙ. Я играл его, потому что любил. Но работа моя... Допустим, я работал аккомпаниатором у квартета «Аккорд» или где-то, на каких-то концертах сопровождал чьи-то выступления. А джаз – это было как хобби, то, что мы любили и то, чему были беззаветно преданы. Но от того, что мы любим до того, за что нам платят деньги – огромное расстояние. ТОПАЛЛЕР. «Дистанции огромного размера». ШУФУТИНСКИЙ. Конечно. ТОПАЛЛЕР. Сколько лет ты проработал в Магадане? ШУФУТИНСКИЙ. Четыре года. ТОПАЛЛЕР. «Рубил капусту», что называется? Собирал деньги? ШУФУТИНСКИЙ. Не то, чтобы собирал, я не так много их собрал… ТОПАЛЛЕР. Почему ты уехал из Москвы? ШУФУТИНСКИЙ. Потому что были проблемы. Потому что я дружил и общался со многими людьми, которые были в диссидентских кругах. Я ходил на всяческие студенческие тусовки… В общем, надо было из Москвы валить тогда, должен был Никсон приехать… ТОПАЛЛЕР. То есть ты решил, что называется, «уйти на дно»? ШУФУТИНСКИЙ. Нет, до этого я проехал с гастролями по всей стране. Аккомпанировал джазовой певице Лоле Хомянц. Очень хорошая певица. И ребята меня уговорили: «Давай в Магадан. Мы уже были, работали. Там есть ресторан, нас туда зовут». Просто поехали, мне было 23 или 24 года. Замечательное время – тяжелое, неуютное, но очень романтическое и совершенно ни с чем не сравнимое. Тем более, что там я женился, ко мне моя невеста приехала из Москвы, которая по сей день является моей супругой, живет она в Лос-Анджелесе – Маргарита… ТОПАЛЛЕР. И ждет тебя там из Москвы... ШУФУТИНСКИЙ. И ждет меня, и приезжает ко мне в Москву тоже. Там родился мой старший сын Дэвид – наш первенец. Он со мной в Москве, ему 31 год. Там много чего было, в Магадане... Я был у Козина в гостях. Он пел нам песни... Я много чего видел, многое узнал. Научился некоторым законам, правилам – как себя нужно вести в той или иной ситуации. Это хорошая школа. ТОПАЛЛЕР. То есть ты об этих четырех годах в Магадане ни в коей степени не жалеешь? ШУФУТИНСКИЙ. Нет, совершенно нет! ТОПАЛЛЕР. Миша, когда и как появился коллектив, который помнят до сих пор – «Лейся, песня!» (или как его еще называли «Взвейся, пейса»)? ШУФУТИНСКИЙ. «Лейся, песня!» появился в 75-м году. Я как раз приехал из Магадана, делал аранжировки для разных коллективов, в том числе для ансамбля «Мелодия» на радио, аранжировал песни Славки Добрынина, мы с ним дружили. И он говорит: «Знаешь что? Создали коллектив Плоткин и Селезнев в Кемеровской филармонии «Лейся, песня!», но разругались, и Плоткин ушел куда-то в одну сторону, Селезнев – в другую…» В общем, Добрынин, который тоже принимал в этом активное участие, порекомендовал меня. И я туда полетел, в Кемерово. Приехал и возглавил «Лейся, песня!». ТОПАЛЛЕР. Там была тогда мощнейшая филармония... ШУФУТИНСКИЙ. Да, да, конечно! Мощнейшая, на самом деле. Там мы получили звание лауреат премии «Юность Кузбаса». У нас совершенно не было в репертуаре никаких комсомольских песен, мы были полностью запрещены на телевидении... Впрочем, я и сейчас практически на ТВ запрещен. ТОПАЛЛЕР. Да ладно!? ШУФУТИНСКИЙ. Конечно! Меня нет пять лет на ОРТ. Меня почти нет на РТР. ТОПАЛЛЕР. Миша, да ты с экрана не уходишь! ШУФУТИНСКИЙ. Нет, это было раньше. До 98-го года я действительно был очень много везде. Очень. Не на бис, а назло, как говорится. ТОПАЛЛЕР. Ты хочешь сказать, что тебе на телевидении перекрыли кислород? ШУФУТИНСКИЙ. Да. ТОПАЛЛЕР. Почему? ШУФУТИНСКИЙ. Меня не любит Эрнст. ТОПАЛЛЕР. А за что он тебя не любит? ШУФУТИНСКИЙ. А не знаю. Мы с ним не знакомы. Просто не любит. ТОПАЛЛЕР. Так не бывает... За что-то же не любит? ШУФУТИНСКИЙ. Бывает. Я не знаю, за что… ТОПАЛЛЕР. У тебя есть, наверное, свои догадки? ШУФУТИНСКИЙ. Нет. У меня нет догадок. У меня нет догадок. Подозреваю, что этот человек вообще на личности не обращает внимания. Ему важно, совпадает ли это с его коммерческими интересами или какими-то еще. Я с ним не знаком, мы ни разу не пересекались в жизни, но вот он меня не любит. До тех пор пока его не было там, у меня было все хорошо на ОРТ. >>
|
