 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня у нас в гостях женщина-режиссер. Надо сказать, что профессия эта чисто мужская. Тем не менее, среди женщин тоже иногда покадаются режиссеры. И более того, успешные, удачливые и талантливые. Вот именно такая гостья сегодня у нас в студии – Алла Сурикова. Алла Ильинична, добрый вечер. СУРИКОВА. Здравствуйте. Можно без отчества – Алла, Виктор? ТОПАЛЛЕР. Хорошо, пожалуйста. Алла… СУРИКОВА. Можно сразу, пока вы не задали вопрос?.. Я сейчас провела фестиваль «Улыбнись, Россия!», я президент нашего фестиваля. Шесть женщин представляли свои новые картины. Причем, не просто картины, а комедии. Раньше в комедии женщины вообще не работали, ну я исключение, а сегодня – все. Значит выжить можно, только улыбаясь. ТОПАЛЛЕР. Ну и что, вы хотите сказать, что, по-вашему, это хорошо? СУРИКОВА. Замечательно. ТОПАЛЛЕР. А теперь скажите честно, сколько из этих шести женщин-режиссеров не должны заниматься этим делом по определению? СУРИКОВА. Ну, не могу сказать. Я вообще изначально придумала этот фестиваль, чтобы поддерживать всех, кто делает шаг в комедию. ТОПАЛЛЕР. Женщин? СУРИКОВА. Нет. Всех режиссеров. Мужчин, так и быть, тоже. Но я еще раз говорю, что это явление уникальное, потому что продюсеры-женщины, режиссеры-женщины, и в комедии. Раньше уделом кинематографа, к которому как-то пристраивались женщины, были таблетки, аборты и мужчины-сволочи. Есть фестиваль в Кретейе, во Франции, там просто много лет показывают женское кино ну вот только про это – про то, какие вы сволочи. ТОПАЛЛЕР. То есть правдивое кино? СУРИКОВА. Я считаю, что правдивое кино как раз, когда женщины улыбаются. Во-первых, как мне кажется, это способ выживания, потому что когда плачут, рыдают, сопли текут – все это уже… Как бы это прилично выразиться?.. ТОПАЛЛЕР. Ну а как же быть вот с постулатом стариков, что режиссура – абсолютно мужская профессия, и женщина, которая этим занимается, неизбежно теряет и женственность, и обаяние? По вам… СУРИКОВА. Ну ладно? Ну посмотрите. ТОПАЛЛЕР. По вам не скажешь. Вы хороши необыкновенно. СУРИКОВА. Спасибо большое. Давайте с вами договоримся: вы сегодня – умный, а я – красавица. ТОПАЛЛЕР. Ну моя задача уже не получается, а у вас-то все в порядке. Так вот, мы знаем примеры и в российском кинематографе: Лариса Шепитько, рано ушедшая… СУРИКОВА. Красивая женщина невероятно. ТОПАЛЛЕР. Кира Муратова… то есть талантливые люди… СУРИКОВА. Замечательные. ТОПАЛЛЕР. И в театре – Галина Борисовна Волчек… Но тем не менее, это скорее исключение, чем правило. Все-таки действительно режиссура не очень женское дело. Не согласны? СУРИКОВА. Очень женское. Очень! Поглаживая, улыбаясь… В картине «Человек с бульвара Капуцинов» мне нужно было добыть бальцевое дерево. Это такое легкое дерево, которое растет в Эквадоре, используется в дельтапланеризме. А у нас били по голове чем-то тяжелым, дубовым. Ну это было давно, все-таки 87-й год… Нет, даже 86-й. Значит сколько это?.. Восемнадцать лет назад. Я накрасила ресницы, надела платьице покороче, и к генералу в ДОСААФ, потому что это дерево было только у него. Пришла и говорю: «Я пришла вас соблазнять». Он так испугался и говорит: «Стар я уже. Стар!». Я говорю: «Я вас творчески соблазнять буду. У нас такие замечательные артисты будут сниматься – Андрей Миронов, Михаил Боярский, Олег Табаков и так далее – ну неужели вы позволите, чтобы мы их били тяжелым дубовым деревом?». Он задумался, но потом все-таки выписал мне куб этого бальцевого дерева. А тогда достать его было просто невозможно. Эквадор, валюта – невероятно. И потом, когда я уходила, он сказал: «Пришел бы мужик, ни за что бы не дал». Вот так. Где пехота не пройдет, там женщина может добиться очень многого. ТОПАЛЛЕР. Такая красивая женщина, как вы, вполне могла бы выполнять функции второго режиссера, который соблазняет нужных лиц, а режиссер-постановщик занимался бы творчеством. СУРИКОВА. Вы знаете, может быть, у вас тут, в Соединенных Штатах режиссер-постановщик занимается творчеством. Мне рассказывал Сережа Бодров, который снимал здесь картину: «150 человек – группа, сидишь…». Как мой младший внук сказал, «я буду режиссером». Я спрашиваю: «Почему?». А он говорит: «Режиссер сидит на стуле, качает ногой, а все вокруг бегают и кланяются, кланяются, кланяются». Вот так, видимо, в Соединенных Штатах, все вокруг бегают и кланяются. У нас режиссер и бегает, и кланяется, и как сказал мне опять-таки один мальчик, который у меня снимался в первой картине… Я двоих детей снимала за свой счет практически. И один говорит: «Алла Ильинична, вы везете нас на такси, у вас есть деньги?». А второй говорит: «У режиссера всегда есть деньги. У режиссера всегда должно быть сто рублей в кармане». ТОПАЛЛЕР. Умный мальчик! СУРИКОВА. Эту истину я запомнила. И даже если у меня нет денег, которые я могла бы потратить на себя, у меня действительно всегда есть сто рублей в кармане для дяди-осветителя или водителя, или для того, чтобы что-то убрать или поднести. Всегда есть. Потому что действительно, к сожалению, у нас режиссер занимается практически всем. Ну, слава Богу, когда есть рядом с тобой несколько единомышленников. Это оператор в первую очередь. Эй, оператор, я говорю о вас. Операторы, художники. Мне повезло, у меня пара ассистентов были таких преданных делу. ТОПАЛЛЕР. Вы где-то говорили, что на Высших режиссерских курсах вас учили материться, потому что без этого тоже нельзя… СУРИКОВА. Ну не то чтобы учили материться. Дело в том, что я до режиссерских курсов занималась матлингвистикой, это к мату не имеет отношения, это такая структурная лингвистика. ТОПАЛЛЕР. Ну, спасибо, что вы уточнили. СУРИКОВА. Но Трауберг, замечательный режиссер, который преподавал нам на Высших режиссерских курсах, говорил: «Мат это не есть ругательство для режиссера. Это способ сохранения режиссерского здоровья». Ну то есть я, например, не люблю ругательства, особенно мат на площадке очень не люблю. И если кто-то ругается… Но, видимо, бывают иногда ситуации, когда ну просто как пар выпускается, потому что иначе лопнешь. Картина «Чокнутый». Снимается финальная, одна из самых сложных сцен. 1837 год. Первый поезд идет из Петербурга в Царское Село. Мы этот поезд расконсервировали, по-моему, на Витебском вокзале. Мы построили платформу. Мы собрали огромную массовку, костюмы, грим, выпустили там какие-то конфеты специальные. Три дня пиротехник заряжал всю пиротехнику, которая должна гореть, когда поезд отходит. Оркестр играет, конница скачет, оператор поднимается. Все вроде готово. Поездом руководит бывший замминистра путей сообщения. Я должна дать ему отмашку, поезд должен пойти, конница двигается, оркестр играет, пиротехника горит. Все готово? Все. Можем начинать? Можем. Я даю команду: «Пушка стреляет, конница скачет, оркестр играет, поезд пошел!». Поезд стоит. «Пошел поезд!». Поезд стоит. «Поше-е-е-е-л!!!» Что я дальше говорила, мне рассказывали, я не знаю этого всего. Поезд пошел, когда прогорела вся пиротехника, а мы снимали, естественно. Что случилось? Поезд сам не шел, его должен был тянуть человек, и этот человек пошел за угол пописать, по-маленькому сходил что называется. ТОПАЛЛЕР. Ну хорошо хоть так. СУРИКОВА. Ну чего хорошего?! Инфаркт практически. Ну хорошо здоровье было, моложе была. ТОПАЛЛЕР. Я так понимаю, что после этого эпизода Трауберг мог вами гордиться – вы сохранили свое режиссерское здоровье. СУРИКОВА. К сожалению, Трауберга уже к этому времени не было в живых, но я думаю, что оттуда, с небес, он слышал. Нет, нет, я не помню, что я говорила. ТОПАЛЛЕР. У каждого режиссера, наверное, есть фильм – такая визитная карточка. Вы сняли много очень интересных лент, тем не менее, наверное, уже упомянутый вами «Человек с бульвара Капуцинов» все-таки остается самым известным вашим фильмом. Ваш учитель – вы же учились на Высших режиссерских курсах у Данелии… СУРИКОВА. Да, у Георгия Николаевича. ТОПАЛЛЕР. Как Данелия принял этот фильм? СУРИКОВА. Данелия замечательно принял этот фильм. Ну это было время еще советское, когда были большие худсоветы. Они собирались, обсуждали. И я помню, что Зархи сказал: «Надо обрезать драки». Потому что в советском кино не было еще такого количества драк. А Данелия ему ответил: «Мы уже два килограмма обрезали – хватит, оставим так». ТОПАЛЛЕР. Давайте сейчас посмотрим фрагмент из этого фильма, а потом вернемся к разговору. (Фрагмент из фильма Аллы Суриковой «Человек с бульвара Капуцинов») >>
|
