 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Прежде чем представить нашу сегодняшнюю гостью, я хочу, чтобы вы посмотрели маленький фрагмент. Песня Микаэла Таривердиева "Люблю" из кинофильма Виктора Титова "Адам женится на Еве". Стихи Уильяма Шекспира, перевод С.Я. Маршака. ТОПАЛЛЕР. Я не сомневаюсь, что все вы узнали прекрасного композитора Микаэла Таривердиева. К сожалению, уже скоро одиннадцать лет, как его нет с нами. Сегодня у нас в гостях его жена (не хочется произносить такое тяжелое слово - вдова, но, наверное, никуда от этого не денешься) Вера Таривердиева. Верочка, добрый вечер. ТАРИВЕРДИЕВА. Здравствуйте. ТОПАЛЛЕР. Я наблюдал за вами, пока вы смотрели этот фрагмент. Казалось бы, уже столько лет прошло, а каждый раз, наверное, это, как в первый раз, и каждый раз, как ножом по сердцу? ТАРИВЕРДИЕВА. Да. Но у меня нет такого ощущения, что это было когда-то. Мне всегда кажется, что это сейчас. ТОПАЛЛЕР. Вера, неправильно начнем разговор, потому что Таривердиев был неправильный композитор… Вы согласны с тем, что он был неправильный композитор? ТАРИВЕРДИЕВА. Да. ТОПАЛЛЕР. Согласны. Ну тогда можно и неправильный вопрос задать. Когда видишь записи с ним, вот как эта, или интервью, которое он давал, у меня лично всегда возникало ощущение, что перед нами такой суперрафинированный интеллигент, который в обыденной жизни никогда не повышает голос, никогда не злится, не позволяет себе проявлять эмоции. Это соответствует действительности, или это ошибка? ТАРИВЕРДИЕВА. Ну, я думаю, что у вас правильное ощущение от рафинированности Микаэла Леоновича. Он, действительно, чрезвычайно рафинированный, чрезвычайно чувствительный и очень воспитанный человек. Вот это такое сочетание его - это действительно так. Он необычный человек. Он рафинированный человек. Но он очень эмоциональный человек. ТОПАЛЛЕР. А эмоции проявлял или сдерживал? ТАРИВЕРДИЕВА. Ну, вы знаете, в жизни общественной, в общении с людьми он всегда был очень сдержанным. И он в какой-то степени - жертва вот такого хорошего воспитания, потому что многие люди его воспринимали как успешного светского человека. А на самом деле он просто такой большой ребенок, очень хорошо владевший собой на людях, но чрезвычайно темпераментный, это человек вообще бешеного темперамента и огромных внутренних переживаний. ТОПАЛЛЕР. Вы мне можете объяснить, за что его, успешного композитора, автора, ну уже можно сказать легендарной музыки к легендарным фильмам - он написал музыку более чем к ста тридцати пяти картинам… ТАРИВЕРДИЕВА. Да. ТОПАЛЛЕР. …и среди них такие, как "Семнадцать мгновений весны" и "Ирония судьбы" - за что его такого хорошего, тихого и интеллигентного классика при жизни так недолюбливала власть? За что его так топтали коллеги, мне более или менее понятно - коллеги всегда относятся к талантливым людям соответственно. А власть-то за что его не любила? Что же он плохого ей делал-то? ТАРИВЕРДИЕВА. Он был человеком совершенно независимым. И думаю, что он был совершенно не советским человеком. Он не был ни антисоветским человеком, ни советским человеком. Он просто был. Он имел такое свойство - быть самим собой всегда, при любых обстоятельствах. И он был очень внутренне свободным человеком. Это настолько не вписывалось ни вот что… Он никогда не вписывался ни в какие схемы. И в том числе, в советскую. У него была одна такая фраза: "меня не искушали". Это не совсем так - его искушали, но он никогда не был своим ни для власти, ни для Союза композиторов. Он просто был Микаэлом Таривердиевым - таким большим пространством, потому что вот это был человек такого большого внутреннего пространства. ТОПАЛЛЕР. Так за что недолюбливали? "Кто не с нами, тот против нас"? Недостаточно того, что ты не являешься диссидентом, плохо, что ты не пишешь симфонию "Ленин, партия, комсомол"? ТАРИВЕРДИЕВ. Человек, который написал в шестидесятые годы монолог: "Я такое дерево… я другое дерево…", он был просто по определению не советским. Он был человеком, который не мог вписаться в эту систему. Как, впрочем, он не мог никогда вписаться ни в какую систему. Потому что он сам по себе был системой. Своей собственной системой, своим государством. Вот он - этнический армянин, родившийся в Тбилиси. Но когда его спрашивали о национальности, он говорил: "Я по национальности Микаэл Таривердиев". И вот это государство - Микаэл Таривердиев. Вот это такой яркий пример его какой-то невписанности ни в какую систему: он в шестьдесят лет узнал, что в Советском Союзе были трудовые книжки. Он был, действительно, классическим таким свободным художником. Он не знал, что у людей есть трудовые книжки. Вот ему, как говорится, Бог дал прожить такую жизнь, когда он мог себе это позволить. Но он мог себе позволить, потому что он был таким. Он был независимым. ТОПАЛЛЕР. Вы вот вспомнили эту изумительную песню "Я другое дерево", ее замечательно пела Лена Камбурова. Я думаю, что мы в самом начале передачи, видимо, подошли к тому, к чему могли бы подойти в конце. Наверное, это такая песня, имеющая непосредственное отношение именно к его личности. Вот он, наверное, и был таким "другим деревом"? ТАРИВЕРДИЕВ. Ну вообще всю музыку он писал про себя. Это музыка, выражающая его. Он даже говорил: "если вы хотите узнать меня - вот я и есть моя музыка". ТОПАЛЛЕР. Мы говорим о Михаиле Таривердиеве, мы хотим узнать его побольше с вашей помощью, и узнать о вас, естественно. Давайте сейчас попробуем о нем узнать что-то новое. Я уверен, что далеко не все наши зрители видели документальный фильм "Двое в городе". Посмотрим оттуда фрагмент… послушаем оттуда фрагмент и продолжим разговор. Фрагмент из документального фильма "Двое в городе". >>
|
