 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
9 августа
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня у нас в гостях писатель. Сначала я хотел сказать, что это российский писатель, но во время сообразил, что так его нельзя представлять. Русский писатель – да. Хоть по национальности и еврей. Но никак не российский. Пока я вас окончательно не запутал, сообщаю, что у нас в гостях человек, книги которого многим из вас очень хорошо известны – Михаил Веллер. Миша, добрый вечер. ВЕЛЛЕР. Витя, добрый вечер. После этого представления мне захотелось встать в позу знаменитой статуи работы известного французского архитектора и инженера, поднять в руках светоч знания, нетленного, разумного, доброго, вечного и начать его сеять непосредственно здесь, говоря: «Слушайте, Россия, не Россия! Сегодня Россия – такая, завтра – такая, послезавтра – еще какая-нибудь!» Вот откуда это желание пришпандорить писателю прописку? Вот с полочки достать какой-нибудь лейбл: «А подходит, да!» И пришпандорить. Ну какая разница? ТОПАЛЛЕР. Ты чего так завелся-то сразу? Тебя, похоже, все время так обижают, отказываясь называть российским писателем... ВЕЛЛЕР. Писателя, Витя, может обидеть каждый... ТОПАЛЛЕР. Тем более писателя заграничного. Если кто-то из наших телезрителей не в курсе, то сообщаю, что господин Веллер проживает в Таллине и является гражданином Эстонии. Правильно? ВЕЛЛЕР. Нет. ТОПАЛЛЕР. Рассказывай. ВЕЛЛЕР. Вот граф Бенкендорф… ТОПАЛЛЕР. Можно не про графа Бенкендорфа, а про маркиза Веллера? ВЕЛЛЕР. Погоди! Граф Бенкендорф был богатый человек, и у него под Ревелем была большая мыза... ТОПАЛЛЕР. Что у него было? ВЕЛЛЕР. Мыза! Мыза! ТОПАЛЛЕР. Ты держи себя все-таки в рамках... ВЕЛЛЕР. Да. А товарищ Сталин был великий политик, поэтому у него была ближняя дача и дальняя дача. Ну, туда-сюда, в Гори, в Кутаиси... Я – бедный человек, я живу на самой дальней даче товарища Сталина, в Ревеле, в Эстонии. Вот туда удираю через границу, сажусь в уголку и тихо-тихо работаю. Остальное время живу в Москве и занимаюсь делами. ТОПАЛЛЕР. Я понимаю, что ты больше времени, может быть, сегодня проводишь в Москве, чем в Таллине... А в Таллине как? Жизнь, что называется, «налаживается»? Ты комфортно себя там чувствуешь или не очень? ВЕЛЛЕР. Витя, ты правильно вспоминаешь анекдот о бомже, который решил в подвале у теплотрассы повеситься. Влезает на ящичек, а там четвертушка недопитая, окурочек. Он закуривает и говорит: «А жизнь-то налаживается!» Налаживается, господин Топаллер! Налаживается! ТОПАЛЛЕР. Подожди минуточку. Ты можешь сказать честно или нет? Я прекрасно знаю, что наш канал – ты мне об этом рассказывал – смотрят в Эстонии. Я понимаю, что ты не скажешь всю правду. Тем не менее, ответь на конкретный и почти безобидный вопрос: «Ты себя в Таллине комфортно чувствуешь или нет?» ВЕЛЛЕР. «Легко и сладостно говорить правду в лицо королю!» Порядочный человек чувствует себя комфортно везде. ТОПАЛЛЕР. Понятно... Не прошибешь. Сколько у тебя книжек вышло? ВЕЛЛЕР. Ну если считать по обложкам, то надеюсь осенью отпраздновать юбилей. Пока – 98. ТОПАЛЛЕР. Караул!.. Еще один вопрос, на который ты, невзирая на патологическую скромность, надеюсь, ответишь. Я читал, что Веллер один самых издаваемых и переиздаваемых писателей в России. Это соответствует действительности? ВЕЛЛЕР. Более или менее да. ТОПАЛЛЕР. Как получилось, что на фоне всеобщей литературной помойки, когда с одной стороны издается огромное количество макулатуры в цветастых обложках, которая якобы считается детективами, а с другой стороны больших и малых «пукеров» (да простят меня серьезные литературоведы!), когда всякая ассенизаторская писанина объявляется большими литературными изысками, нормальная, человеческая и абсолютно неэстетская литература Веллера продолжает вовсю издаваться и покупаться? Как тебе удалось вклиниться между этими двумя полюсами? >>
|
