 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
Суббота, 29 июня
|
Топаллер: Добрый вечер, дорогие друзья. Я очень рад, что прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня у нас в гостях красивая, умная и талантливая женщина. Только она, наверно, думает, что я начинаю программу с комплиментов, а это неправда. Я действительно так думаю. У нас в гостях Галина Волчек. Галина Борисовна, добрый вечер. Волчек: Спасибо за добрые слова. Топаллер: Вы это все-таки как комплимент воспринимаете? Волчек: Конечно. Я трезво отношусь к себе. Топаллер: Хорошо, давайте попробуем разобраться. Умная - точно, все знают. Талантливая - тоже все знают. Где же комплимент? Волчек: Я насчет красоты усомнилась на секунду. Топаллер: Красота женская – понятие растяжимое. Вы это знаете лучше, чем многие другие… А как правильно: Волчек или Волчок? Волчек: Конечно, Волчек. Это моя протестная натура так проявилась в детстве. Я не знала, как проявить свою самостоятельность. Поэтому, поскольку папа был Волчек, то я сказала: «А я буду Волчок». Топаллер: В бомонде театральном принято считать: если мы говорим «Волчок», значит, мы имеем отношение к театру... Волчек: Нет, уже очень давно никто не говорит. Топаллер: Все уже? Волчек: Да, это только те, кто со мной на первом курсе учились и на втором, они злостно нарушают. Топаллер: Галина Борисовна, объясните, пожалуйста, почему вы всегда злитесь, когда вас спрашивают о ваших актерских работах? Волчек: Я давно этим не занимаюсь, наверно, поэтому. Тут недавно я была на гастролях в Киеве, и вдруг раздался звонок: «Галина Борисовна, с вами говорят со студии Довженко. Мы вам хотим предложить...», на слове «предложить» я уже дико захохотала. Я давно этим не занимаюсь. Топаллер: А, может быть, вы еще не любите на эту тему говорить, потому что немножко скучаете, переживаете? Вы же прекрасная характерная актриса. Волчек: Я не понимаю, понятия «характерная». Вот именно поэтому и не играю. Топаллер: Ну-ка, объясните, что значит «не понимаю»? Волчек: Ну, не понимаю. Топаллер: Вы что вообще отрицаете, что амплуа существуют? Волчек: В принципе, да. Топаллер: Ничего себе… Как это? Волчек: А так. Театр сегодня очень видоизменился, я имею в виду не сегодня буквально, а в последнее время. А Инна Чурикова могла раньше быть кем? Героиня или кто, по старым понятиям? Она гениальная артистка, она может все. Или, предположим, Марина Неелова... Топаллер: Ахеджакова тоже прекрасная актриса, но я не думаю, что ей надо было, играть, например, Джульетту. Это не ее амплуа. Волчек: Джульетту ей играть не надо было... Есть уж такие резкие примеры. Вы взяли очень резкий пример… А по старым понятиям, даже не по старым, а 50-х годов, Алиса Фрейндлих не могла бы быть героиней. Любимая, обожаемая мною, гениальная Алиса. Топаллер: Вы приводите примеры уникальных актрис: Чурикова, Фрейндлих… А дальше с примерами будет тяжело, потому что даже великая Фаина Георгиевна Раневская тоже, несмотря ни на что, имела амплуа. И тоже, наверно, не могла бы играть героиню. Волчек: Фаина Георгиевна – это особый случай. И как бы она тоже такой крайний пример. Я обожаю эту женщину, это имя, это сочетание букв, это лицо… К счастью, я была хорошо знакома с Фаиной Георгиевной. Мне просто польстило время, что я смогла быть рядом с ней. Топаллер: Она резкий была человек? Легенды ходят… Волчек: Нет, она была потрясающей! Она была какой-то неистовой доброты. Она была не злая, она гневалась, но никогда не была агрессивной. И потом, все это было окрашено таким талантом и юмором! Но это я к тому про Фаину Георгиевну, что она тоже крайний пример, как и Ахеджакова. Я сыграла за свою жизнь очень мало ролей. То, что я нащелкала, наснималась в кино, это вообще не хочется вспоминать. Топаллер: Неужели вам не хочется вспоминать даже «Осенний марафон»? Волчек: Нет, совсем не хочется. Топаллер: Почему, Галина Борисовна? >>
|
