 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Как вы понимаете, в канун Крисмаса и Хануки, я не мог отказать себе в удовольствии сделать вам всем замечательный подарок. И думаю, что как только я представляю свою сегодняшнюю гостью, вы мне будете благодарны за этот великолепный презент, учитывая, что и к Крисмасу он пойдет, и к Хануке он пойдет. Галина Волчек. Галина Борисовна, добрый вечер. ВОЛЧЕК. Спасибо. Добрый вечер. ТОПАЛЛЕР. Крисмас отмечаем? Хануку? Или ни то, ни другое? Или все вместе? ВОЛЧЕК. Получается, что ни то, ни другое, хотя я очень люблю праздники и хотела бы влиться в эту толпу, которая их отмечает. ТОПАЛЛЕР. Что мешает? ВОЛЧЕК. Время. Только единственное. Время, которого просто абсолютно нет, потому что плюс к тому, что я без конца занимаюсь тем, чем не должна заниматься в театре, еще и поздно очень освобождаюсь. Я живу за городом, и сейчас чтобы доехать от точки до точки, надо не меньше чем полтора часа в одну сторону, и в другую. ТОПАЛЛЕР. Короче, с того момента, как мы с вами виделись, а прошло, наверное, года три, жизнь не изменилась – как Волчек крутилась, как белка в колесе, с утра до ночи, так она и крутится? ВОЛЧЕК. Крутится. А без этого, наверное, невозможно. Я тут в каком-то интервью какое-то время назад, когда меня что-то спросили вот про мою такую жизнь, сказала: "Да меня театр перемолол, как в мясорубке". Ну сказала и сказала. Прошло там, я не знаю, сколько-то времени. Лечу в самолете, листаю совершенно бесцельно какой-то глянцевый журнал, и вдруг вижу название большими буквами: "Дама из мясорубки". Мне никакой ассоциации не пришло, но когда я увидела фотографию, я поняла, как надо быть осторожной. ТОПАЛЛЕР. С журналистами. ВОЛЧЕК. Да, да, да. ТОПАЛЛЕР. Я вам хочу еще одну вещь напомнить из нашей предыдущей встречи. Тогда вы мне сказали, что основная цель вашего приезда в Нью-Йорк – забрать у Олби пьесу. И вы очень беспокоились, получится или нет, несмотря на то, что Олби подарил вам свою книжку с такой надписью, о которой можно только мечтать: "Моей русской Марте", верно? ВОЛЧЕК. Да. ТОПАЛЛЕР. Так что, удалось пьесу-то забрать? ВОЛЧЕК. Забрать удалось. И получить права удалось. И с фантастическими условиями. Но не удалось ее поставить. Потому что для меня было очень важно – вы меня поймите как человек театра в прошлом – для меня было очень важно… Вы эту пьесу знаете? ТОПАЛЛЕР. Вы мне рассказывали. ВОЛЧЕК. Я рассказывала. Вот, да. Ну, она шла тут. Но это был, по-моему, неудачный спектакль, мне так кажется. Он очень был такой – верхний слой только. И для меня было очень важно, кто будет играть главного героя, поскольку человеку, к которому нет абсолютного, стопроцентного доверия зрительного зала, всяческого – человеческого, актерского, всяческого – эту роль в моем спектакле, который я придумала, было доверить невозможно. Потому что для меня в конце концов то, что он полюбил это животное – это ни в коем случае не предмет был для обсуждения его каких-то аномальных явлений, а что-то совсем другое. Как конечная точка мира, как то, что среди людей он не нашел вот этого чистого существа, вот с этими доверчивыми на мир глазами, какие он увидел у этого животного. Это было моим как бы импульсом. И поэтому для меня очень важно было – какой артист будет это транслировать в зал. Я очень долго думала. Я вообще распределяю роли долго, потому что мне кажется, в распределении ролей уже пятьдесят процентов решения режиссерского. И я увидела в этой роли только Игоря Квашу. Только! Он уже был взрословат, мягко говоря, но я и на это шла, потому что у него нет того бэкграунда, который позволит зрителю подумать: ну ладно вот, со всеми женщинами побывал в близких отношениях, потом не только с женщинами, а теперь вот… ТОПАЛЛЕР. Переключился. ВОЛЧЕК. Еще и переключился. То есть это все исключено при Кваше. Мало того, с тех пор, как Кваша стал вести вот эту передачу "Жди меня", он еще какой-то плюс приобрел к… ТОПАЛЛЕР. К имиджу своему. ВОЛЧЕК. К имиджу, к доверию, к абсолютному расположению. ТОПАЛЛЕР. Ну так хорошо же все складывалось?! ВОЛЧЕК. Все складывалось. Кроме одного – что он этого категорически не захотел делать. ТОПАЛЛЕР. Вы хотите сказать, что вам отказал Кваша, ваш ближайший друг, с которым вы вместе учились? По-моему, ближе у вас человека в "Современнике" и не было? ВОЛЧЕК. Да. Но вы знаете, сначала, конечно, я это очень болезненно пережила, потому что мы с Давидом Боровским, моим очень любимым художником и человеком, придумали спектакль, и очень небанальное и интересное решение. И Игорь категорически отказался. И я как абсолютный максималист во всем, я другого артиста в этой роли не видела. ТОПАЛЛЕР. При всем моем уважении к Кваше… Неужели вы хотите сказать, что у вас не было возможности взять актера не меньшего дарования?.. ВОЛЧЕК. А тут не только же, Витя, в даровании дело. Я говорю: в нем вот все сошлось. Вот все сошлось! Не в этом дело. Я не могла. Я мысленно пыталась. Особенно в первый момент, когда, естественно, рассердилась, когда, естественно, обиделась просто по-человечески. Но ведь это все равно что беременного человека, режиссера, у которого спектакль уже созрел внутри, понимаете, лишить этого плода. Но потом я как-то научилась понимать, наверное, может, жизнь меня научила. ТОПАЛЛЕР. А вы вообще с годами стали больше понимать актеров или как всегда было, так и осталось сегодня. ВОЛЧЕК. Нет, понимать-то я их всегда понимала, как мне казалось. ТОПАЛЛЕР. Я, наверное, неправильно спросил. Снисходительнее стали? ВОЛЧЕК. Ну, конечно, снисходительнее. ТОПАЛЛЕР. Вот я знаю, что вы на съемки сейчас отпускаете из театра… ВОЛЧЕК. Отпускаю. А что мне делать? Я их в этот момент готова убить. Но я их отпускаю. Я их люблю. У моей героини из спектакля "Кто боится Вирджинии Вульф?" была гениальная фраза: "Я хочу быть счастливой и не хочу счастья", понимаете? Вот это вот такое… Потому что я понимаю, что без этого невозможно сегодня. Надо жить, надо кормить семью. Театром никто никогда не мог быть сытым до конца - ни здесь, ни там. Это невозможно просто. Потому что театр, его весь доход – это количество мест, помноженное на стоимость за билет. ТОПАЛЛЕР. Ну, не проживешь! ВОЛЧЕК. Ну, нет, не проживешь. Особенно сейчас. Я все понимаю. И при этом я, так сказать, безумно ревниво отношусь к понятию "Театр". Сама я раньше ездила на постановки… >>
|
