 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером
11 января
|
Топаллер. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот, прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Перед сегодняшней съемкой я, непривычно долго раздумывал, что бы такое надеть, чтобы выглядеть поэлегантней. Судя по всему, это не получилось, хотя стремление выглядеть сегодня как-то особенно, вполне оправдано – у нас в гостях Валентин Юдашкин. Валентин, добрый вечер. Юдашкин. Добрый вечер. Топаллер. Вы пришли в черном. А я вас ожидал увидеть в чем-то совершенно необыкновенном. Это такое обывательское представление, да? Уверенность в том, что художник-модельер должен быть в экстравагантной одежде? Юдашкин. Я думаю, что и да, и нет. Для художника очень важно, чтобы он себя чувствовал комфортно, удобно, не главное – как он одет, важно, что он делает. Топаллер. Ну это прописные истины – встречают по одежке… В вашей личной одежде есть что-то неповторимое свое, Юдашкинское? Или вы предпочитаете одеваться, не особенно выражая себя в этом? Юдашкин. Не броско, не марко, комфортно, спортивно. И я постоянно в цвете. Ну, иногда, иногда хочется чего-то иного, особенно летом. Топаллер. Что-то экстравагантное? Юдашкин. Не экстравагантное. Может быть, поярче, посветлее, белое, светлое. Но это летом. Топаллер. Мне, когда я учился в институте, пришлось изучать и даже сдавать экзамен по истории костюма. Помню я, конечно, все очень плохо, но помню, что костюм, не только театральный костюм, который мы изучали, но и вообще одежда – это зеркало человеческой истории. Насколько у мэтра современной одежды, современной моды ощущения связаны с театральным костюмом? Мне все время казалось, хотя еще раз подчеркиваю, я - совершенно не специалист в моде, что у Юдашкина что-то оттуда есть. Из театра. Со сцены. Юдашкин. Это верно. Я преподаю историю искусства (первое образование – история искусств), и история костюма – это, наверное, мое основное, и, естественно, я знаю, что такое театральный костюм. Мне история знакома, и школа все-таки европейская, французская, где костюм, как от кутюр, является произведением искусства. Это важно. Топаллер. Многие считают так: вот была-была западная мода, были признанные гении, мастера… Потом вдруг появился Зайцев. Все решили – вот единственный российский модельер, который на мировом уровне, почти, как западные мастера. Школа Зайцева. Дом моделей Зайцева. А потом Зайцев уходит в тень, и выплывает фигура Юдашкина… Откуда? Как? Почему? Расскажите немного об этом периоде. Юдашкин. Ну, во-первых, я у Славы проходил дипломную практику и должен был придти в Дом моды к Вячеславу Михайловичу - в то время. Но выбор пал – я решил работать один, сам. И в то время это было и возможно, и невозможно. Это было интересное время, когда все заново строилось, были планы, много планов – остаться, уезжать, приезжать, жить в Милане, жить в Париже, жить в Лос-Анджелесе. А в Лос-Анджелесе мы собирали тогда деньги для детских домов, спасали детей после Чернобыля… Но при этом я остался работать у себя, вести российскую школу. Она уже не российская, а европейская. А со Славой мы встречаемся постоянно и часто. Я считаю, что мода хороша тогда, когда нас много. Топаллер. Он на вас не обиделся? Зла не затаил, что ученик ушел и начал работать самостоятельно? Юдашкин. Да, нет, я думаю, что это все излишние сплетни газет и телевизионных каналов. Каждый занят собственным делом, собственной программой, собственным стилем, собственным пониманием моды и ее состоянием на сегодняшний день. Придет время, появится еще кто-то новый – это хорошо. Топаллер. Может быть, ваш ученик сегодняшний? Юдашкин. Может быть, сегодняшний ученик. Топаллер. И вы так же, как Зайцев, на него не обидитесь? Юдашкин. Ну, на это нельзя обижаться. Нельзя обижаться на старость – ее можно уважать. Нельзя обижаться на возраст. Нельзя обижаться на многие вещи в жизни. Надо быть постоянно в форме. Может спортсмен, уходящий из большого спорта, обижаться на пришедшего ему на замену коллегу? >>
|
