 |
В Нью-Йорке с Виктором Топаллером.
*
|
ТОПАЛЛЕР. Добрый вечер, дорогие друзья. Ну вот прошла еще одна неделя, и мы с вами снова встречаемся. Сегодня долгой преамбулы перед представлением гостя не будет. Надо сказать, что все прилагательные, которые я мог бы использовать - блистательный, неповторимый, восхитительный - все они были бы к месту. Но я не буду заниматься перечислением синонимов, а просто скажу, что сегодня у нас с вами в гостях Сергей Юрский. Сергей Юрьевич, добрый вечер. ЮРСКИЙ. Добрый вечер, Виктор. ТОПАЛЛЕР. Я вас очень рад видеть. ЮРСКИЙ. Спасибо. Взаимно. ТОПАЛЛЕР. По-моему, с нашей последней встречи прошло без малого десять лет? ЮРСКИЙ. Да... ТОПАЛЛЕР. Один из ваших персонажей - Остап, которого знают, наверное, практически все, кто сегодня сидит у телеэкранов, говорил, что пророку Самуилу все время задают один и тот же вопрос: "Когда в продаже будет животное масло и еврей ли вы?". ЮРСКИЙ. Да. ТОПАЛЛЕР. У меня в связи с этим к вам вопрос от вашего прекрасного Остапа. Несколько лет назад вы завили, что во времена, когда модно было быть русским, вы были всегда евреем, во времена, когда модно было быть евреем, вы стали русским, вот меня интересует, на данном этапе кем вы себя ощущаете? ЮРСКИЙ. Я думаю, что это все обзывались и в том, и в другом случае. Потому что я не настолько уже менялся, чтобы изменить самому себе. Поэтому я кем был, тем и остался. А вот отношение к национальностям в тот момент, когда их вписывали в паспорт, в тот момент, когда их стали изгонять из паспортов, в тот момент, когда стали возмущаться изгнаниями из паспортов - вот это все меняется. ТОПАЛЛЕР. Это правда, что ваш папа очень не хотел, чтобы вы стали актером? ЮРСКИЙ. Да не очень не хотел. Ну, просто он волновался за меня и очень беспокоился, чтобы я нашу скрытую тогда истинную фамилию не опустил ниже предела, который он поставил. А он поставил довольно высокий предел. Юрий Сергеевич Жихарев - мой отец, который стал Юрским, взяв псевдоним, у него была непростая судьба. Я не буду сейчас длинно рассказывать. Хотя сегодня в самый раз говорить об этом. В самый раз. Мы в районе родительских суббот, и стоит о них думать и вспоминать. Но я не буду слишком долго говорить. Но он успел, работая в театре и режиссером, и актером, в немом кино - актером, в цирке - руководителем и режиссером, на эстраде, он поставил весьма высокую планку своего вкуса. И поэтому он, прямо скажем, хорошо ко мне относясь, боялся, чтобы я эту планку не опустил. И отсюда это было, а не то, чтобы он презирал профессию нашу. ТОПАЛЛЕР. Сергей Юрьевич, мы будем скакать галопом по Европам, потому что если я буду вам задавать вопросы только о тех театральных работах и о тех ролях в кино, удачных, которые вы сыграли, то у нас не хватит времени на разговоры, останется только на перечисление. Молодой актер Юрский, не опуская, безусловно, планку, о которой так волновался его отец, начинает свою творческую карьеру в гениальном без преувеличения театре БДТ у Товстоногова, так? ЮРСКИЙ. Да. Профессионально - да. ТОПАЛЛЕР. Без малого двадцать лет проводит там: ЮРСКИЙ. Ровно двадцать. ТОПАЛЛЕР. Играет прекрасно главные роли, которые гремят на весь Советский Союз. Чацкий, Генрих, собственные постановки Мольера: ЮРСКИЙ. Их было много. Сорок ролей. ТОПАЛЛЕР. Да, можно долго перечислять. И вдруг после двадцати лет рвет с БДТ, рвет с Ленинградом и оказывается в Москве в Театре им. Моссовета. Два слова об этом. Что случилось? Почему же вот из лучшего, ну на мой взгляд, действительно лучшего тогда в Советском Союзе театра один из ведущих актеров уходит, так круто меняя свою судьбу, хотя казалось бы, чего вообще еще желать или, извините, какого рожна еще надо? ЮРСКИЙ. А я думал, все знают уже об этом. По крайней мере, вы, Виктор. ТОПАЛЛЕР. Я знаю. Многие не знают. ЮРСКИЙ. Ну, не будем их тоже возвращать к столь давним временам. Никуда я вообще не уходил. Просто сложилась обстановка, в которой я больше не мог работать. Я был запрещенным человеком и в течение нескольких лет, пытаясь вернуть себе возможность просто работать творчески, сниматься в кино, где я уже довольно много к тому времени сделал, работать на телевидении, на радио, иметь право быть упоминаемым в рецензиях газетных и полнокровно работать в театре - все это было запрещено. Некоторые годы это все можно было мучительно терпеть, а потом я решил эмигрировать в Москву. В Москву была эмиграция абсолютно равная эмиграции за границу, столь же сложная и столь же длинная. Это длилось несколько лет. На этом остановимся, и дальше кто недопонял, пусть гадают, оставим немножко тайны. ТОПАЛЛЕР. Я все-таки одну вещь еще вдогон: Вы меня простите, ладно? ЮРСКИЙ. Ради Бога. ТОПАЛЛЕР. Мне казалось, что Товстоногов в те времена обладал такой властью в верхах, что при желании мог прикрыть кого угодно. ЮРСКИЙ. Нет, не обладал. Сразу скажу, что мог прикрыть, но очень рискуя, и властью он не обладал в верхах. В верхах не обладал. Авторитетом - да, но никакой властью. ТОПАЛЛЕР. То есть он восстановить справедливость в отношении своего ведущего актера был не в состоянии? ЮРСКИЙ. Повернуть руль? Нет. ТОПАЛЛЕР. Москва. Театр им. Моссовета. 79-й год? ЮРСКИЙ. Да, я начал в 78-м репетировать, а первую премьеру выпустил в 79-м году. ТОПАЛЛЕР. В 79-м году происходит в вашей жизни, на мой взгляд, уникальное событие - вы снимаетесь сразу в двух фильмах, ставших, ну, не знаю, сейчас принято говорить всякие неприятные слова типа культовым. Но насколько я знаю: ЮРСКИЙ. Я предпочитаю, давно уже предпочитаю слово народный фильм. Теперь говорят культовый, да. ТОПАЛЛЕР. Надо было умудриться в 79-м году, в момент начала служения в новом театре в эмиграции в Москве отсняться: ЮРСКИЙ. При запрете сниматься в кино. ТОПАЛЛЕР. Да, еще и при этом. Умудриться отсняться у Швейцера в "Маленьких трагедиях" и в "Место встречи изменить нельзя": ЮРСКИЙ. В Одессе. Одесса - это была просто студия, менее наблюдаемая, и поэтому меня упустили. Да еще роль такая полуотрицательная. Потому что работал я в это время уже - действительно работал - только в Азербайджане. Только там мне разрешали сниматься. А что касается "Маленьких трагедий", то Швейцер, с которым мы до этого сделали сначала "Время вперед", а потом "Золотого теленка", он встал так, как мало кто позволял себе. ТОПАЛЛЕР. Как Товстоногов не позволил? ЮРСКИЙ. Да. Он встал твердо и рискуя очень сильно против запрета. А запрет был опять. Но он встал так твердо, что ему сказали: "Да ладно, в конце концов - роль-то небольшая. Ладно". Потому что уже стояла гигантская декорация, а он не снимал: "Пока не будет разрешения, снимать не буду!". Это просто уже дорого становилось. ТОПАЛЛЕР. Просчитались. Комбинатор-то запомнился всем и надолго. ЮРСКИЙ. Ну вот. ТОПАЛЛЕР. Насчет "меленькой-то роли" не попали. ЮРСКИЙ. Я хотел это сделать попозже, но раз уж мы с вами вышли на эту тему, то давайте посмотрим фрагмент из "Маленьких трагедий", а после этого продолжим разговор". (Фрагмент из фильма Михаила Швейцера "Маленькие трагедии") >>
|
